Не заметив никакой опасности, я приложил ладонь к панели, и на ней сразу стали проявляться контуры моей руки. Когда я убрал руку появилось изображение папиллярных линий моей руки. Раздалось негромкое механическое пищание, и с левой стороны от места, где я прикладывал руку, появилось второе изображение.

— Что происходит? — спросил меня Анри.

— Не знаю, — соврал я. Не буду же я при Софье и Борисе рассказывать о своих мыслях.

Я понимал, что сейчас наблюдаю за тем, как прибор сличает отпечаток моей руки с отпечатками, загруженными в него.

— Мы тоже прикладывали руку к прибору, — сказала Софья, когда панель с противным скрежетом стала задвигаться назад, — но у нас ничего не вышло.

— Когда я был в Египте, — начал я придумывать на ходу, — читал тракт, в котором говорилось, что если измазать руки чернилами, а потом аккуратно прижать испачканную ладонь к папирусу, то можно увидеть, что линии на руках у каждого человека отличаются.

— Так получается, что мы не сможем попасть внутрь без руки императора? — спросила Софья.

— Ну почему же? — улыбнулся я. — Но нужно перерисовать структуру линий руки, что появляется при сравнении. А после, с помощью своего дара, буду стараться переделать линии своей руки.

— А ты сможешь? — заинтересовано спросила София.

— Не попробую — не узнаю.

После этого мы почти до вечера перерисовывали изображение ладони. Сложность была в том, что рисунок появлялся всего на пару минут, после чего панель загоралась красным светом и задвигалась обратно. Потом приходилось ждать пока можно будет снова попробовать выдвинуть панель. Думаю, это было связано с перезагрузкой системы. Но когда звучал характерный щелчок, словно отодвигается щеколда, мы снова выдвигали панель.

Когда солнце начало садиться, мы стали возвращаться обратно. На месте стоянки воины уже разбили лагерь. Были вырыты ямы, из которых виднелись огненные всполохи. Расставлены палатки, метрах в ста сколотили отхожее место.

— Неплохо, — произнес Борис. — Сразу видно, что людей вы взяли с собой не простых.

— С чего такие выводы? — с прищуром спросил Анри.

— Граф Фисто, я наслышан о Вас. Думаю, будет правильно сразу сказать, что я занимаюсь тем же родом деятельности, что и Вы.

— Вот оно как, — произнёс Анри. — Честно признаться, я думал у Вас за всем следит Самуил.

— Он скорее курирует, — оправил, Борис графа. Но поймав взгляд Софьи он не стал вдаваться в подробности.

Два дня мы безвылазно находились в лагере. Работа по изменению папиллярных линий оказалось очень сложной. Требовалась большая концентрация. Плюс ко всему я был правшой. И левой рукой концентрировать энергию в узкий луч было тяжело. В итоге на третий день ко мне подошла Софья.