«Конец. Все произойдет здесь и сейчас», — пробежала короткая мысль. Рука застыла на пусковом рычаге бугеля, Макарыч уже открывал машинный кран торпеды, когда до моих ушей со стороны острова донесся звук выстрела — предупрежденный заранее по рации Игнат увидел противника и вступил в игру.

— Пуск! — я изо всех сил рванул рычаг, проследив глазами падающую в воду сигару, а спустя пару секунд Матвей резко взял лево на борт, уходя от вражеских заклятий. Разминуться с белыми росчерками у него получалось, но при этоммы сближались с врагом все сильнее, «Чистильщик» начал разворачиваться, догоняя нас, его «паруса» вовсю надулись от неведомо откуда взявшегося ветра, скорость магического «Джаггернаута» продолжала стремительно расти. Подняв к глазам бинокль, я увидел, что на его носу собираются человеческие фигурки с посохами — не исключено, что они приготовились брать нас на абордаж. Зенитка немедленно открыла по ним огонь, как только угол прицеливания позволил это сделать, но длинные очереди «зушки» увязли в серой пелене защиты. Последний союзный «плавающий остров» вдруг без команды развернулся и начал догонять нас — убегать в одиночку ваэрия не хотели, они желали разделить с нами нашу судьбу. Что же, похвально… но, по сути бесполезно. Лишь бы невидимая под водой торпеда успела пройти положенные для разблокировки взрывателя метры и навестись на цель. Лишь бы…

В этот раз попадание торпеды было видно совершенно четко. Нос «Чистильщика» взлетел на воздух, рассыпавшись тысячей обломков в перемешанном с водой дыму и пламени, а когда падающая вода осела, я увидел, что как минимум четвертой части деревянного корабля больше не существует. С палубы снесло половину надстроек и весь десант, а само судно, резко зачерпнув огромной дырой вместо носа воды, стремительно погружалось в воду, с каждой секундой увеличивая дифферент. При этом оно еще продолжало по инерции плыть вперед, но его гибель была вопросом нескольких минут.

Взрывная волна и брызги долетели до нас, ударив тугой подушкой воздуха и вымочив до нитки, а мои ноги вдруг подкосились и я упал попой на качающуюся носовую площадку, замерев в таком положении на несколько секунд или минут в полной прострации, временно утратив способность соображать. Перед глазами летали цветные пятна, в ушах звенело, рот наполнился тягучей металлической слюной. Вывели меня из состояния легкой контузии лишь звуки работающей зенитки. Повернув голову, я увидел, как прямо в наш борт, словно паровоз братьев Люмьер с экрана, под углом летело оставшееся вражеское вспомогательное судно, нещадно обрабатываемое с кормы зениткой, и не обращавшее на этот огонь никакого внимания.