«Передай ваэрия, что люди Авалона приветствуют их в территориальных водах своего острова», — мысленно сообщил я афалину. «Мы будем говорить. Переговорщик должен прибыть на наш корабль один, с пустыми руками, без оружия, магических амулетов или приспособлений».

«Люди не доверять Ваэрия? Ваэрия хорошие».

«Люди не знают ваэрия. Я выдвинул условия, а ты должен их передать, млекопитающее. Все».

«Говорить Ваэрия с люди кристалл хозяина острова нужен. Посол кристалл нужен».

«Хорошо, если без кристалла беседа невозможна, пусть парламентер возьмет его с собой. Но только его, больше ничего магического.

«Вы грубо с ваэрия»! — мне показалось, что в мыслефразе дельфина промелькнула обида. «Ваэрия это огорчит. Ваэрия не любить кто условия ставить им. Вы обещать не убить посла»?

«Мне плевать, что Ваэрия любят или не любят. Если они хотят поговорить, то мы готовы говорить только на этих условиях. Если посол будет вести себя как посол и никак иначе, на борту «Бойкого» ему ничего не угрожает. Обещаю».

«Плыву. Передам».

Прошло не меньше часа и над морем начали потихоньку сгущаться сумерки, прежде чем ваэрия выслали к нам парламентера. Ожидая его, наш китобоец качался на волнах, время от времени компенсируя дрейф работой машины и оставаясь на месте. Корабль магов тоже каким-то образом сохранял неподвижность, несмотря на ветер и волны. Мы с Макарычем даже успели поужинать, не отходя на всякий случай от орудия. Алена принесла нам большие куски пожаренного с луком и специями хека, галеты и горячий сладкий кофе прямо на носовую площадку. Не знаю, что тому послужило причиной: долгий день без обеда, свежий воздух, нервы или вкус самой рыбы, но обычный хек показался мне в этот вечер пищей богов. Ароматный, вкусный, тающий на языке, практически без костей… Ничего похожего на магазинный продукт. Разница во вкусе между только что выловленной рыбой и той перемороженной массой под названием «хек», которую я раньше покупал в рыбном отделе, была такая же, как между натуральной фермерской краковской колбасой домашнего копчения и соевой «краковской» из «светофора» за две сотни рублей килограмм.

Едва мы успели доесть рыбу и согреться кофе, как от чужого корабля отделилась двухкорпусная шлюпка-катамаран и начала неторопливо двигаться к «Бойкому». Плыла она без весел, чуть ли не поперек ветра, а на огороженной фальшбортом палубе между двумя корпусами был ясно виден в бинокль разросшийся зеленый куст, причудливо растопыривший свои зеленые тонкие ветви вверх и в стороны метра на три, словно живой парус. А под кустом сидел… нет, пожалуй, все же сидела женщина, держащая в руках знакомый зеленый кристалл. Одета она была в свободную черную с синими вставками тунику с короткими рукавами, перехваченную на талии широким красным поясом с какими-то подсумками и чехольчиками. Подол ее одежды опускался гораздо ниже колен, до высоких красных сапог, и большая часть тела была скрыта, но Макарыч долго и пристально разглядывал ее в бинокль любопытным взором, пока, наконец, не подытожил: