Ритуал не остановить, так говорили все они, но никто не подумал, что это означает. И теперь, глядя на Элину, все застыли в напряжении, ожидая завершения. Только Дарион вдруг прошептал, осознав полные горечи слова Создателя:

— В книге же написано, что нужна кровь бога и жертва. Я сам читал. Кровь была, но жертвы почему-то не…

— Да что ты говоришь⁈ — перебила хранителя девочка лети семи, которой обернулся Создатель. — Так и написано? Слово в слово?

— Смертного сделать богом можно из крови бога и жертвы, — процитировал Дарион.

Фигура в балахоне вновь поплыла, и через миг уже суровый мужчина хмыкнул:

— Вспоминай дальше, дословно.

— Жертва должна быть магической. Много Силы понадобится, чтобы перелить её в смертный сосуд, — голос Дариона с каждым словом становился всё тише. — Не может быть…

— Неужели! — хмыкнул Создатель, глядя из-под рваного капюшона на Дара. — Хоть кто-то из вас начал думать…

Присев около Каина, уже вновь старик, схватил бога за подбородок и рывком развернул лицом к себе. Какое-то время они неотрывно вглядывались друг в друга, пока до Каина не дошло — это конец. Создатель пришёл не помочь, а восстановить равновесие.

— Правильно, — проскрипел старик, увидев осознание в серебристых глазах. — Жертва — это жизнь бога, а не кучки магов или монстров. Когда рождается новый бог — старый умирает. Жизнь за жизнь.

Прикрыв глаза, тёмный бог подумал, что так даже лучше. Пусть его путь завершён, но жизнь Элины продолжится. Он всё начал — ему и отвечать. В любом случае, вся эта затея не имела смысла. Просто он об этом не помнил. Губы тронула слабая улыбка, а следом всё тело скрутило от боли и пришло оно — искренне раскаяние!

В серебристых глазах отразилась жизнь, проведённая во тьме и злобе, навлёкшая страх и страдания на миры, что осмелились встать на его пути. Он видел обрывки воспоминаний о разрушенных цивилизациях, о семенах мщения, которые он засеял, и о тех, кто пал жертвой его интриг.

Тёмный бог с тоской вспомнил, как познал власть, как искал способы усиления своей мощи, не оглядываясь на разрушенные судьбы. Он внезапно пересмотрел все свои деяния, словно прокручивая ленту времени назад, и каждый акт жестокости и разрушения вызывал отвращение.

Сквозь боль и раскаяние неожиданно прорвался момент, когда он первый раз почувствовал близость, благодаря Элине, когда подумал, что нашёл настоящую любовь. Эти мгновения, что казались ему ранее слабостью, теперь ощущались как надежда на искупление.

Разум путешествовал сквозь времена и миры. Каин словно смотрел на себя со стороны, видя каким он был, и каким мог бы стать. Глаза закрыло мутной пеленой не пролитых слёз, а следом он всё же смог прохрипеть, превозмогая боль: