Быстро встав, он почему-то пошёл к столу военных, тихонько о чём-то поговорил и вернулся к столу с одним из военных с нашивками терна. Теперь меня рассматривали две пары настороженных глаз.

— Повтори что мне рассказывал.

Рассказать-то можно, только почему это обязан делать я? А у него самого язык отсохнет? И вообще, к военным я теперь отношусь с некоторым предубеждением. Особенно к палнерским. Возникла пауза, и купец соизволил-таки, представить военного.

— Это господин Мелир, он с полусотней солдат идёт к границе, и так уж получилось, что мы решили пока двигаться вместе. Для спокойствия.

Ну, почти понятно, почему он военного позвал. Я снова повторил свой короткий рассказ, но терн оказался гораздо въедливее, чем купец, и пришлось вспоминать про каждый труп. Кто как лежал, куда головой, какое оружие было, в руке или рядом валялось, как далеко. Ну, он в таких делах опытный, наверное, многое понять смог. А особенно мне не понравился последний вопрос.

— А раны на телах какие были?

Чувствуя какую-то подлянку, я призадумался, словно вспоминая. И ведь врать нельзя — этим хватит ума потащить меня обратно, чтобы проверить мои слова. Как говорится, «следственный эксперимент», ничего личного.

— Раны… у тех, кого видел, было перерублено или перерезано горло, а ещё были раны на груди, где сердце.

— А на руках, ногах, животе, спине, голове?

— Не, только горло и грудь, а про спину не знаю, они все почему-то как раз на спине лежали.

— А на оружии кровь была?

— Кровь? Не, крови не было. На двух саблях, вроде, ржа пошла, но крови точно не было.

Хлебнул ещё из кружки, и тут купец озвучил самое главное своё подозрение.

— Вроде, всё понятно, но больно уж гладко получается — целый день шёл, а приспичило тебя именно в том месте, где убитые лежали.

Я даже поёжился от колючих взглядов, но всё же пожал плечами.

— Это уж к моей заднице вопросы. Потерпела бы ещё хотя бы сотню шагов, и я бы ничего не увидел и не узнал. Мне тоже радости мало было, когда на трупы наткнулся. Лучше бы вообще такое не видеть никогда.

Посидели ещё немного. Я допил вино и решил, что пора о ночлеге побеспокоиться. Купец с терном сидели мрачные, думая о своём, да и мне общение с ними радости не доставляло. Кинув на прощание, подошёл к хозяину таверны, прикупил свежего хлеба и колбасы, подхватил принесённую вязанку дров, и не спеша ушёл. Ну их нафиг, одному на улице у костерка будет спокойнее.

Купец проводил взглядом неспешно уходящего парня и повернулся к Мелиру.

— Что думаешь?

Терн неопределённо пожал плечами.

— Вроде, не врал.

— И что это может значить?