По моим ощущениям прошла неделя заточения в доме, но мои часы говорили всего о пятнадцати часах, проведённых здесь.

Я просто старался не думать об этом и ориентироваться только на внутренние ощущения. Связь здесь не ловит, это я проверил в самом начале похода, так что попросить помощь мне неоткуда. К тому же наверняка Алиса и Илья сейчас сами сражаются со своими демонами, мы ведь должны победить в одиночку.

В очередной комнате я услышал шорох в углу. Словно кто-то копошится в мусоре.

За время, проведённое в тишине и темноте, мои рефлексы молниеносно среагировали на шорох. Даже не задумываясь, я взмахнул мечом, разрубив ветхий табурет. Что-то пропищало и затихло. Ногой я отодвинул части табурета и увидел крысу. Я зарубил её одним ударом.

— А вот и обед — тихо сказал я сам себе и улыбнулся.

Через какое-то время я нашёл квартиру с открытым окном. Парадокс был в том, что я видел улицу через него, но не слышал мира снаружи. Я видел горящие огни ночного города, редкие проезжающие автомобили на дороге, но абсолютно ничего не слышал. Выйти я тоже не мог. Словно на окне был невидимый барьер, я мог буквально положить руку на открытое окно и опереться на барьер, хотя ничего видимого здесь точно не было. Я даже ощущал свежий воздух, который поступает из окна, но никак не мог выйти.

Ещё через час безуспешных попыток наладить связь с окружающим миром, я бросил попытки. Я не мог ничего выкинуть на улицу, не мог позвать на помощь, меня просто не слышали, я отрезан от внешнего мира и могу лишь наблюдать за ним, как за рыбками в аквариуме.

Но я нашёл применение этой комнате. Развёл здесь костёр прямо посреди комнаты и начал обрабатывать убитую крысу. Тяга воздуха из окна тащила за собой весь дым от костра, и я мог не беспокоиться, что задохнусь. В доме повсюду был ледяной сквозняк, так что дым быстро вылетал в окно. Разве что потолок немного почернел.

В полном мраке и тишине костёр стал для меня настоящим спасением. Кроме того, что на нём я могу поджарить крысу, языки пламени и потрескивающие остатки деревянной мебели отлично успокаивали меня и возвращали душевное равновесие.

Я разделал крысу. Она была крупной и довольно мясистой на вид. Только сейчас я подумал, насколько же можно потерять человечность, если я уже после нескольких дней голодания смотрю на крысу, и у меня выделяется слюна. Нет ни сожалений, ни брезгливости, для меня это просто еда. Необходимость.

Жареное мясо зашло на ура. Конечно, с солью было бы вкуснее, но и так моему изголодавшемуся организму крыса очень даже пришлась по нраву. Я сидел, слушал треск дерева в костре, грел руки и ноги, прислушивался к другим звукам дома.