— А что случилось, твои способности пропали?

— Нет не пропали. Усилились. Гораздо.

— Э-э, а в чём же тогда дело?

— В чём дело? Ты когда-нибудь видел фильмы про воров медвежатников, которые пользуюсь своим тонким слухом, вскрывали сейфы, ориентируясь лишь на тональность доносившихся изнутри тихих щелчков?

Я утвердительно кивнул.

— А вот теперь представь, что ему приходится работать, когда вокруг него играет большой симфонический оркестр. Играет плохо, в разнобой, но громко, очень громко. Какой у него шанс, тем более, когда барабанщик закрепил ему на голове пару тарелок и лупит по ним каждую секунду?

— Думаю немного. А что, вокруг тебя и сейчас постоянно играет этот оркестр?

Анна горько усмехнулась:

— Да… когда рядом нет тебя.

— Что?

— Когда ты в первый раз подошел, я думала, что рехнулась. Я вдруг перестала ощущать весь мир и стала слышать только тебя. От тебя тоже веяло тревогой и болью, но тихо, боже как же тихо. Я тогда даже не выдержала, побежала за тобой, как собачонка, лишь бы оставаться рядом, и не представляешь, как больно было от тебя уходить.

— Такой эффект только от меня? Я поэтому был тебе нужен?

— А ты, наверное, думал, что я какая-то чокнутая, которая только и ищет кому бы отсосать? Я делала это для себя. Убрала твою боль, чтобы тихий гул превратился в полную тишину. Всё что угодно, лишь бы хоть на несколько мгновений заглушить этот ужас, этот хаос, который обрушивается на меня со всех сторон. Я вчера в первый раз спала за последнюю неделю, до этого несколько раз просто впадала в кому от полного истощения сил, а затем все начиналось по новой.

— Ничего себе.

— Вот так. Да, кстати, как увидишь, передай от меня благодарность своему другу. Последнее время Ленка совсем стала сдавать. А сейчас хотя она с утра еле ходила, после того, что с ней сотворил твой Зубр ночью, зато теперь её взгляд повеселел, да и за весь день ни разу не слышала от неё, что она хочет повеситься.

— Повеситься? Серьёзно?

— Более чем, у нас две девочки после суток этой пытки так и поступили. Одна вены себе вскрыла, а другая в петлю полезла. Обоих не спасли.

— Капец, неужели всё настолько плохо?

— Не то слово. Раньше чужие чувства ощущались как мягкий фон, в котором в равной степени были перемешаны и злые и нейтральные, и добрые чувства, а сейчас же это волны накатывающие на тебя со всех сторон, и это волны не мягкого тропического моря, это сокрушающие волны ледяного океана, где преобладают ужас, боль, страх и ненависть. Положительных эмоций почти нет.

— А рядом со мной этого нет.

— Нет. Когда находишься так близко к тебе, ты будто экранируешь эти волны, а если ты ещё при этом не будешь переполнен болью, как был, когда только здесь появился… Это такой кайф, очутиться в мягкой тишине, ты просто себе представить не можешь.