— Немного, — призналась она со смущенной улыбкой.
— В таком случае, вы действуете неправильно, — наставительно заметил великий князь.
— А как надо?
— Вот так, — прикоснулся он к сенсору на подлокотнике кресла.
В дверях немедленно возникла давешняя девица.
— Цинчжао, госпожа озябла. Принесите покрывало и горячий чай.
— Да, господин. Подогреть вино?
— Обязательно. И поторопите с ужином.
Девушка поклонилась и исчезла.
[1] «…пусть Бог Вас сохранит от ревности: она — чудовище с зелеными глазами» © Уильям Шекспир, «Отелло»
Глава 10
2578 год, август.
Великий князь дождался, пока метрдотель закроет за ним дверь ложи, и с облегчением снял порядком поднадоевшие очки. Судя по всему, его внешний вид вызвал у графини Корсаковой что-то вроде веселого удивления: она с явным трудом не позволяла приветливой улыбке перерасти в хохот.
— Смейся-смейся! — проворчал Константин. — Между прочим, организуя маскировку, я брал за образец твои методы.
— Костя, это кошмар! — выдохнула, наконец, Мария сквозь прижатую к губам снятую перчатку. Где-то в ее горле, а то и в груди, булькало сдерживаемое хихиканье.
Безобразие требовалось немедленно пресечь, и великий князь подошел к вопросу творчески. Первым делом он обогнул стол и протянул руку, одновременно просительно и непреклонно. Отнятые от губ пальцы церемонно легли в его ладонь, и он подчеркнуто неторопливо поцеловал — сначала их, а потом уголок улыбающегося рта. Столь же неспешно Константин поднял голову и успел увидеть мелькнувшее в женских глазах разочарование. Ухмыльнулся. Так-то, милая, в эту игру могут играть двое.
— Ты выглядишь усталой.
— Так и есть, — пожала плечами Мария. Разочарование так быстро уступило место хладнокровной насмешке, что казалось — оно просто почудилось. — Я уже собиралась домой, как вдруг выяснилось, что вместо спокойного вечера в обществе кошачьей братии мне надо спешно менять внешность, переодеваться, и тащиться за семь верст киселя хлебать. Тебе не стыдно?
— Стыдно, — кивнул Константин. — Но в меру. Во всяком случае, мне явно недостаточно стыдно, чтобы перебить аппетит.
— Ну, так приступай!
И он приступил, в который раз удивляясь тому, насколько точно графиня Корсакова умеет улавливать его настроения и желания, даже невысказанные. На столе были не то чтобы его любимые закуски. Просто те, которые он хотел съесть именно сегодня. Причем сам Константин понял это, только когда увидел блюда, элегантно расставленные на до хруста накрахмаленной скатерти.
Некоторое время в ложе было тихо, но великий князь прекрасно понимал, что это ненадолго. Ему милостиво давали утолить первый голод, но можно было не сомневаться — допроса не избежать. И действительно, стоило ему отложить вилку, как Мария сделала то же самое и требовательно уставилась на него темно-синими — сегодня — глазами.