— Видите ли, — казалось, генерал изрядно смущен, — я взял на себя смелость задать один вопрос. Я спросил маленькую девочку, меньше года назад потерявшую отца и почувствовавшую его смерть, как себя чувствует ее мама.
— И что же вам ответила младшая графиня Корсакова? — Георгий Михайлович напрягся, его глаза загорелись как у кошки, нацелившейся на канарейку.
— Младшая графиня Корсакова сказала, что маме трудно. И она очень, очень занята. Любой психолог скажет вам, что девочка просто не желает признавать очевидное, что потеря отца повлияла на ее способность рассуждать здраво, что… психологи вообще много чего говорят. Но я склонен верить Саше. Мертвым не трудно. Покойники бывают очень заняты только в страшилках, которые время от времени клепают наши производители сериалов. А Мэри… Мэри жива.
— Вы называете племянницу Мэри? Почему? — перебил Зарецкого император. Казалось, он искренне заинтересован в ответе.
— Графиня Корсакова не любит имя Маша. На Марию она худо-бедно согласна, но Маша ее злит. Кроме того… знаете, что-то подсказывает мне, что сейчас нам нужна — и действует — не Мария Александровна Корсакова, а Мэри Александра Гамильтон.
— Понимаю. Значит, вы полагаете…
Зарецкий развернул плечи и вытянулся почти по стойке «смирно».
— Если жива Мэри, можно с большой долей уверенности считать, что жив и Константин Георгиевич. А раз они живы, то и выбраться сумеют. Во всяком случае, я надеюсь на это. Больше-то, строго говоря, не на что.
Генерал мысленно проклял свой язык, но было уже поздно: император ссутулился и зябко передернул плечами. Поднялся, украдкой держась за поясницу, на ноги. Слегка прихрамывая, прошелся по кабинету. Кивнул самому себе. Развернулся лицом к собеседнику.
— У нас мало времени, Василий Андреевич. Через неделю расширенное заседание Государственного Совета.
— Вы не хотите его перенести?
— Хочу. Но не могу. Ни ради каких целей я не стану нарушать мною же установленные правила, иначе чего будет стоить мое слово? Но времени, повторяю, мало. В Государственном Совете нет единства, и если Константин не объявится… не знаю. Может быть, удастся уговорить их подождать. А если нет? Работайте. Кого бы ни утвердил Совет в качестве моего преемника, этот человек получит чистую Империю. А наша с вами задача состоит в том, чтобы на троне не оказался недостойный.
Зарецкий немного помялся.
— Разрешите вопрос, ваше величество?
— Слушаю вас.
— Относительно генерала Тихомирова… продолжаем?
Император помрачнел еще больше, хотя секунду назад казалось — больше уже некуда. Переплел пальцы, хрустнул суставами. Отвернулся от собеседника и совсем тихо выговорил: