Иногда, если подумать было совсем уж не о чем, Мэри задавалась вопросом, почему самым смертоносным изобретениям человеческого разума зачастую дают имена безобидных сказочных персонажей. Сейчас, разумеется, было не до этого, но все же: знакомьтесь, «Белоснежка».

Успешно притворяющаяся куском скалы и окруженная собственным защитным полем мина мирно дрейфовала в пространстве ровно до тех пор, пока это поле не соприкасалось с защитным полем корабля. После чего восемь частей, на которые она распадалась, проламывали когда поле (постановщики помех там были еще те), а когда и броню. Впрочем, в густом астероидном потоке могло и прорехи в поле хватить за глаза, остальное делали гигантские каменные глыбы. И тогда, как сказал бы покойный Никита, пишите письма…

С первой миной они просто не успели, и носовым орудиям пришел конец. Вторую удалось развалить на подлете и увернуться от большинства частей. Третью зацепили по полной программе, но броня левого борта выдержала, канониры расстреляли ближайшие каменюки, что не расстреляли — от того Мэри ушла, заставив корабль завалиться на бок, как если бы он был игривой собакой. И увидела, как четвертая летит прямо в то, что осталось от правого борта. Она не успевала, не успевала, не успевала!

Рука легла на сенсор, отвечающий за сброс эвакуационных ботов.

Запоздалое понимание того, что даже таким крохотным объектам здесь не спастись, лезвием кортика полоснуло душу… но «Белоснежка» лениво скользнула вдоль крейсера и растворилась в беснующемся месиве за кормой.

— Мины… мины деактивированы! — выкрикнули за спиной у Мэри, и она, не выдержав, то ли запела, то ли заорала:

— Однажды крошку Дженни Дин увидел храбрый паладин…

Где-то в мозгу отозвался на кельтике Рори, сидящий справа Кобзарев загудел без слов «Слепящую бездну», неофициальный флотский марш, кто-то рявкнул «Варяга»… и вдруг в этой какофонии, лишающей Мэри возможности отдавать команды, надобность в собственно командах отпала. Сцепка пришла сама. Капитан первого ранга Корсакова чувствовала экипаж, чувствовала их всех. Они стали частью ее, глазами, руками, бешено колотящимся сердцем, потом, заливающим глаза, и ампула J-коктейля тут была, кажется, ни при чем.

А потом все закончилось. Разом. Пояс остался внизу, и вокруг была только привычная дружелюбная пустота. Мэри с силой провела по лицу обеими ладонями, вытерла их о штанины (на ткани остались отчетливые мокрые следы) и разблокировала фиксаторы.

— Все, господа. Вот теперь точно все. Добро пожаловать домой. Кто в состоянии — проконтролируйте выход людей из ботов, я, кажется, по нулям.