А вот что означает шестерка? Откуда она взялась, и что ей понадобилось от графини Корсаковой? Вроде бы ничего и никого, связанного с этим числом, в ближайшем окружении нету… хотя… детей трое, котов трое, итого шестеро. Но поскольку Матрена считает ниже своего достоинства общаться с младшим поколением, на троих отпрысков остаются только две кошачьи морды. И обе нагло игнорируют Александру. Н-да, тут надо крепко подумать.

С одной стороны, если вводить в дом еще одну животину, то выяснение отношений между новичком и старожилами обойдется в перетяжку мебели и замену портьер, не говоря уж о возмущении экономки. И вообще, с-котов в доме достаточно. С другой же, Альке действительно следует обзавестись собственной патронессой. Или патроном, это уж как сложится.

Мэри решительно сгребла костяшки и бросила их в ящик под столешницей. Размышлять можно сколько угодно, а, между тем, пора собираться.

В апартаментах великого князя гремел хохот. Впрочем, смеялись только мужчины. Забравшаяся в кресло с ногами женщина посматривала на двоих друзей со снисходительной улыбкой доброй тетушки. «Мальчишки!» — ясно читалось в ее взгляде.

Впрочем, ни Константин, ни Никита против такого определения не возражали. Да, мальчишки. И что? Какие наши годы?

— Нет, твое высокопревосходительство, вот ты можешь мне объяснить, почему твоя жена до сих пор обращается ко мне на «вы»?

Константину действительно было интересно. Кроме того, именно подчеркнуто-вежливое обращение в сочетании со смыслом сказанного и довело их с Корсаковым до бессильного похрюкивания.

— А! — махнул рукой адмирал. — Это безнадежно. Сколько я ей ни твердил, что все мы офицеры и дворяне и тем равны — без толку. Зато знаешь, как она нас с тобой в приватной обстановке называет?

— Корсаков! — взвилась Мария. — Не смей!

— Кот и Кит!

— Как⁈ — смеяться хозяин апартаментов уже не мог, он только сдавленно застонал и упал в кресло, с которого было приподнялся. — Ну, Мария Александровна, ну, красава… ох, умО́рите вы меня, братцы-кролики… ладно, шутки в сторону.

В последние годы любые дружеские посиделки в данном составе неизменно переходили в совещание, поэтому его собеседники мгновенно посерьезнели.

К удивлению Константина, посиделки были именно дружескими. Черт их знает, Корсаковых, как они там между собой договорились. Ни его, ни, тем более, ее великий князь на откровенность не вызывал. Но публике — любой, даже самым близким — неизменно предъявлялась сплоченность. То ли хорошо сыгранная, то ли — чем черт не шутит! — непритворная. Упряжка, думалось Константину. Хорошо подобранная упряжка. Друзья и соратники. Кто не с нами, тот против нас, а кто не спрятался — сам виноват. Хорошо же устроились некоторые… ему бы так, да только где ее искать, такую, как Мария Корсакова?