— И все-таки, Мария, вы поддались Ивану. Зачем?

— Что, — поморщилась его спутница, — это было так заметно?

— Кому как. Я — заметил. Хотя большинство, несомненно, спишет ваше поражение на то, что Пилот уже весьма немолод.

— И на то, что я определенно тяжелее, чем ваш брат, — хмыкнула графиня.

Особой определенности в данном случае Константин не видел, хотя следовало признать, что уродившийся в мать Иван был тонок в кости и не слишком высок. Однако настроения спорить у старшего сына императора не было.

— Я этого не нахожу, но вам виднее. Так вы не ответили на мой вопрос.

— Вы уж хоть помалкивайте, я и так насилу отбоярилась. Пришлось сказать, что поддаваться или не поддаваться Ивану Георгиевичу — прерогатива Верочки Шмелевой, — она лукаво усмехнулась. — Что же касается вашего вопроса… Иван беспокоит меня. С его складом характера, да еще в возрасте, который здесь, на Кремле, именуют «жеребячьим», невыносимо быть все время на вторых ролях. А с такими старшими родственниками, как его величество и вы, на первые пробиться практически невозможно. Уязвленное самолюбие нуждается в периодической смазке, уж поверьте мне. Иначе вы дождетесь неприятностей, причем довольно скоро.

Великий князь резко посерьезнел и заговорил еще тише.

— Вы что-то знаете?

— Я — нет, — пожала плечами Мария, — иначе говорила бы не с вами, а с Василием. Но некоторые моменты нельзя не заметить. Мне не нравится окружение Ивана. Слишком много амбиций, слишком много фатовства. Так и до Фронды недалеко, а вы не хуже моего понимаете, как все зыбко. И знаете… мне кажется, что Ивана пытаются… подставить, что ли. Сконцентрировать внимание на нем, использовать в качестве маскировки. Сам-то он отнюдь не дурак, все прекрасно понимает относительно своих перспектив и, что важнее, способностей. И давеча жаловался мне, что не может сообразить, кто мутит воду. Я могу ошибаться, но, по-моему, следует пристально присмотреться к семье Лавровых, в частности, к Дмитрию Федоровичу. А Иван… ложная цель, понимаете?

— Сходную точку зрения Василий Андреевич уже высказал мне, — мрачно кивнул Константин. — Проблема состоит в том, что предпринять какие-то меры заблаговременно практически невозможно…

— … а если не заблаговременно, то можно и опоздать, — подхватила графиня.

— Именно.

Обменявшись серьезными, напряженными взглядами, они продолжили прогулку в молчании. Каждый думал о своем.

— Если вы хотите, чтобы я поработала над этим вопросом, мне понадобится изменение допуска, моего не хватит, — осторожно предложила графиня, прерывая затянувшуюся паузу.