— Очень даже может быть. Давай, выкладывай.

И Дубинин выложил. То, что он говорил, было настолько скверно, что, по всей видимости, было чистейшей правдой. Придумать такое специально прямолинейный до полной несгибаемости Капитон уж точно не смог бы.

Когда он закончил, оба довольно долго молчали.

— Знаешь, Дубинин, — заговорила, наконец, Мэри, — мне очень нравится моя песцовая накидка. Но одно дело время от времени носить песца на плечах и совсем другое — когда вокруг один сплошной… песец. Дрянь дело.

Капитон ободряюще улыбнулся:

— Ты, Марусь, того, не трусь. Образуется, Марусь…

Старая сатирическая сказка всегда приводила Мэри в хорошее настроение, но теперь не справилась и она. Дубинин сообразил, что попытка развеселить собеседницу провалилась, и неуклюже пожал плечами. Выглядело это довольно внушительно — в последние годы крестный Егора изрядно отяжелел. Никита, кстати, сказал бы «закабанел», но покойный муж вообще ради красного словца никого не щадил, не делая исключения даже для ближайших друзей.

— Надо было, конечно, раньше с тобой связаться, но я надеялся, что все как-нибудь само затихнет.

— Нет, Капитон, такие вещи сами собой не затихают. Тут глушить надо. Как рыбу. Взрывчаткой. Спасибо за информацию, я подумаю, что можно предпринять. Здрав будь, боярин.

Отключив связь, Мэри потянулась было к блоку автопилота, потом скривилась, показала кому-то невидимому кукиш и уронила правую руку на сенсоры управления, с места врубая форсаж.

Легкий двухместный кар с нейтральными позывными творил черт знает что. Правду сказать, поначалу сержант Федоров даже залюбовался засранцем: такие кренделя тот выписывал. И местность внизу, в принципе, безлюдная — вечно ему достаются самые глухие места для патрулирования! — но порядок есть порядок.

Потому, наверное, он так и помрет сержантом, что порядок ставит превыше всего. Тем более что пилот, если судить по поведению, пьян в стельку. Или под кайфом. Кто ж на трезвую голову будет так издеваться над машиной и над собой. А может быть, вообще суицидник?

Впрочем, на приказ приземлиться и ждать этот придурок отреагировал вполне нормально. Ну, почти. Его рывок к земле заставил бывалого полицейского на секунду зажмуриться. Псих. Точно, псих. Пробы негде ставить.

А посему не было ничего удивительного в том, что когда зеркальный колпак кабины ушел вверх и назад, патрульные, не приближаясь, пустили вперед крохотный тестер. Напарник, Мишка Соколов, изучил полученные данные и отрицательно покачал головой: следов алкоголя и наркотиков в воздухе кабины прибор не обнаружил.