А еще через два месяца они — все трое — прилетели на Новоросс. Тед, которому показалось мало поставлять на Бельтайн настоянный на травах дедовский самогон, решил начать производство поближе к потребителю и нуждался в консультациях.

Встречали их так, словно в гости пожаловал сам принципал Совета Бельтайна, не меньше. За баней («Это как сауна, только лучше, тебе понравится!») последовал ужин, да такой, что Тара быстро устала удивляться скудости собственного воображения.

Набегавшуюся, а потом наевшуюся до отвала Кэти посмеивающийся Тед унес спать, а его матушка принялась расспрашивать приятельницу сына о ее житье-бытье. Ирине было интересно все: и военная служба, и работа в полиции, и планы на будущее — Тед представил Тару как своего компаньона. И, конечно, дочь.

— Хорошая у тебя девчушка. Бойкая. И к травам тянется. Это хорошо, это правильно, женщине в травах разбираться — самое то.

Некоторое время назад Тара, как и Кэти, прошла гипнопедический курс русского, но разные слова, обозначающие одно и то же, все еще иногда ставили ее в тупик. «Девчушка», например. Уменьшительно-ласкательное от «девочка», кажется. А еще «девчонка» (уже не ласкательное); «девчоночка»; «девуля» и «девуленька» (но это может быть и обращение к молодой незамужней женщине); «девица» (то же самое)… ох.

— А отец-то ее где? Вдовеешь?

Задумавшись о слове «отец» (батюшка, батька, папа, папаша, папаня, папуля, тятя, тятенька…), Тара чуть не упустила смысл вопроса. Но не упустила, а значит, надо было отвечать. Вот только вряд ли в этом консервативном (патриархальном, старомодном) доме придется по душе ее ответ.

Она вдохнула. Выдохнула. Поймала неожиданно напряженный взгляд вернувшегося за стол Теда.

— Я линейный пилот, Ирина. Наши дети — плод искусственно созданного генетического композита. У них не бывает…

— Я — отец! — рявкнул Тед, поднимаясь на ноги и упираясь в потемневшую от времени столешницу крепко сжатыми кулаками. — Ясно⁈ Молчи, потом спорить будешь. Я отец. И точка.

Опешившая Тара словно со стороны услышала, как кто-то растерянно произнес — ее голосом! — «Ладно, как скажешь…», и тут же ее ребра обреченно пискнули в объятиях Ирины.

— Ну, слава тебе, Господи! — во всеуслышание провозгласила матушка Теда. — Догадался-таки, дубина стоеросовая! И малявка — Катерина Федоровна, как по заказу! А то ишь, выдумали: «компаньон»!

Теперь, три с лишним года спустя, помимо Кэти был еще Гэбриел («Гаврюха — голова два уха!» гремел Тед, подкидывая хохочущего сына к потолку). И у Тары были веские причины полагать, что этим дело не ограничится. Во всяком случае, один месяц ее работающий как часы организм уже пропустил.