А потом лестница кончилась, мы вырвались в большой зал, светлый и просторный, и стало ясно, почему Свечкин упомянул Дев и я удивился, как не понял этого сразу, видя гибкие, изящные фигуры наших противников. Зал напоминал тронный, за одним исключением — в противоположном от входа конце, на пьедестале вместо трона возвышался прямоугольный каменный саркофаг, окруженный голубоватым сиянием. В боковых стенах зала множество ниш, одна над другой, складывались в рисунок, напоминающий исполинские соты. Каждая ниша была заполнена прозрачным веществом, похожим на кристалл или чистый лед, а в глубине таилась застывшая человеческая фигура.

Девушки. Прекрасные молодые девушки, блондинки, брюнетки и рыжие, расплескавшиеся по плечам волосы. Холодные черты правильных лиц, многие кажутся чуждыми из-за затейливой татуировки. Настоящие замороженные валькирии. Каждая была облачена в облегающий чешуйчатый доспех, держала на сгибе руки крылатый шлем со сплошным забралом и опиралась на меч, топор или копье. Броня и оружие отливали матовым серебром мифрила. Плащи, мантии и накидки соперничали множеством оттенков синевы, от светло-голубого до иссиня- черного. И везде повторялся символ крылатой маски и семи лучевой звезды.

И они оживали. Одна за другой. Наше вторжение, вероятно, запустило этот процесс, и сейчас его было уже не остановить. Кристалл — лед в многоярусных нишах исчезал, валькирии встряхивались, начинали двигаться, — и словно получив неслышимую команду, надевали шлем и бросались в бой, становясь неотличимыми от тех, кто атаковал нас.

— Она там. Твой щит выдержит еще немного? — хрипло спросил Свечкин, показав в сторону саркофага на пьедестале, — Не хотелось бы убивать их.

Да уж, Истинный Огонь разит насмерть, а каждое убийство понижает фракционную репутацию. Мы перешли на бег, стараясь успеть пересечь длинный зал, перед чем теневой щит будет уничтожен напором нападающих. А эта минута приближалась! Оружие Дев извергало вспышки холодного пламени, валькирии с гневными криками кружились вокруг нас, двигаясь в воздухе так грациозно, словно были крылаты. Треть щита…полоска прочности съеживалась с каждой секундой. Несколько минут жизни, а может еще меньше — Дев становилось все больше, вливаемый урон усиливался.

На остатках хитов мы взлетели по ступеням к саркофагу, разбросав куполом щита двойную шеренгу воительниц, подготовившихся к обороне. Следовало поторопиться, но я опасался двигаться дальше — защитный барьер мог не пропустить живое тело, лежавшее в нем. Чтобы закончить дело, нужно было выйти из-под щита.