— Адмирал? — Владимир явно не хотел отпускать противника.

— Пусть уходят, — решил я, — расскажут другим, что с землянами связываться не стоит. Деан, что там наш новый знакомый. И кто он вообще такой, искин корабля, или что-то иное?

— Очень примитивный разум, — ответил ИИ, — может выполнять определенный набор команд. По уровню интеллекта соответствует искину первого поколения, без возможности саморазвития.

— Каково его состояние?

— Корабль исправен на семьдесят шесть процентов. Не работает система жизнеобеспечения, двигатели, как маневровые, так и прыжковые в хорошем состоянии. В данный момент может совершить два гиперперехода, затем необходимо пополнить реактор. Список требуемых элементов, — искин начал перечисление.

— Стоп, это к бортинженеру, — перебил я Деана, а затем обратился к командирам кораблей, — камрады, мы только что выиграли туеву кучу времени! Предлагаю разобраться с оставшейся платформой и возвращаться домой!

Орбитальная батарея сразу приняла наши условия, едва мы попытались связаться с командованием. Практически весь её экипаж, сев на два небольших транспортника, убыл в сторону центральных миров. Мы же, воспользовавшись одним рудовозом, прицепили к нему трофей специальными сцепками, а затем стали наблюдать, как эта безумная конструкция наберает нужную для прыжка скорость. Лишь когда получившийся тягач вместе с прицепом исчезли в гиперпространстве, мы вздохнули с облегчением. Второй рудовоз, корабль Скитальцев и «Возмездие» с «Бесстрашным» на борту так же ушли в гиперпрыжок, а наша троица осталась. Нужно было довести до конца ещё одно дело.

— Деан, ну как, получилось создать качественный эпизод? — спросил я ИИ, при этом наблюдая по видео за происходящим на Арене. Там, по каменистой пустыне полз здоровенный шмель. За ним тянулся голубоватый след, начинающийся почти от упавшего корабля. И по этому кровавому следу двигался зверь. Вернее, превратившийся в зверя разумный — знакомый мне ушан. Бронекостюм у гладиатора частично отсутствовал, из оружия только клинок, покрытый голубой кровью, одно ухо оторвано, вместо него страшный шрам. Иногда камера захватывала выражение лица одичавшего хумана. Искаженное яростью, смешанной с предвкушением, от его вида мороз пробегал по коже.

— Осталось запечатлеть финальную часть и можно будет сворачиваться.

— Хорошо. Аркадий, главное вовремя останови гладиатора, — обратился я к штурмовику, под невидимостью шагающему вслед за одноухим. Расстояние приходилось держать приличное, чтобы ушан не услышал звук шагов. По той же причине боец не стал отвечать мне — чтоб не выдать себя.