Никита какое-то время пытался вникнуть в текст, мерцавший перед глазами, но закрыл глаза, и голова его упала на плечо.
Глава 17
Грандиозным скандалом начался Вселенский Собор, проходящий в Москве. Вне регламента и порядка, на сцену поднялся один из предстоятелей Церкви — архиепископ Афанасий, и во всеуслышание возгласил новое пришествие Спасителя в облике воина — защитника всех сущих, вне зависимости от вероисповедания, расы и даже разума.
Необычным в выступлении стала аргументация архиепископа Афанасия, объявившего во всеуслышание количество исцелённых в храмах Небесного Защитника и количество исцелённых Никитой Калашниковым лично в больницах страны, упомянув что число уничтоженных тварей не поддаётся никакому подсчёту. Заодно Афанасий поинтересовался у иерархов, сколько они уничтожили врагов человечества, и сколько людей исцелили.
Патриарх попытался изгнать Афанасия из зала, но мнение присутствующих явно находилось на стороне архиепископа.
«За веру!» 19 августа 1985.
Никита приходил в себя, словно всплывал со дна. Сначала появилось что-то серебрящееся вокруг, будто солнце, пробивавшееся через толщу воды, затем кокон стал сужаться и стоило сделать движение, как он осознал себя лежащим на белом полу в абсолютно белом помещении без окон и дверей.
— Ну, жив и ладно. — Он сел, и стал, не торопясь приходить в себя, отметив по пути что меч всё также в браслете на руке, а в парочке других браслетов — карманов, всё что нужно для долгой и не скучной автономки.
Последнее что он помнил, как его отшвыривает взрывом и буквально вбивает в стену центрального зала ядра. И пейзаж вокруг совсем не напоминал тот зал.
Ревизовав броню, Никита достал складной стул и стол, вытащил рацион, распаковал еду, вынул пару бутылок воды, и не торопясь поел, просто приходя в психологическое равновесие, после такого непростого боя, где ему в буквальном смысле пришлось перепрыгнуть через самого себя, причём не единожды.
Поев, убрал всё в специальный мусорный отсек, и стал внимательно осматривать помещение, где оказался. Потолок в метрах восьми над головой, стены тоже — эдакий кубик из белого матового самосветящегося материала. Ни дверей, ни окон, на ощупь словно бетон, а лезвие меча не оставило даже царапины.
Вопрос кто или что засунуло его в эту странную тюрьму Никита предпочёл отложить до момента освобождения, а пока занялся уничтожением вершины магического мастерства носившего название «Тюрьма Ногхорна».
Узоры из эфира расползались сразу, а узоры из пси чуть медленнее, но Никита был настойчив, и узор бура, из смеси четырёх сил, пусть не быстро, но собрался в законченную форму, когда в него тонкими нитями стали вливаться синяя, зелёная, серебристая и белая энергии от зёрен, растворившихся в теле. От этого бур, даже не активированный загудел, словно басовая струна, покрываясь разноцветными разводами, и стоило его отпустить как острие энергетического конструкта, с оглушающим грохотом врубилось в стену, ударив в стороны шрапнелью осколков.