Дарт поднялся и вылез из телеги. При этом он разбудил мужчину, спавшего рядом с ним, а, спрыгнув вниз, наступил на ещё двоих, нашедших прибежище на куче сена. Лениво переругнувшись с пострадавшими, он пошёл к останкам здания, испускавшим в небо серый дым и редкие искры. Подойдя поближе, он заметил, что далеко не все отделались столь удачно, как он. Около двух десятков раненых лежали в стороне под навесом. Среди них виднелись фигуры пары лекарей. Один из них имел при себе посох и был, судя по всему, магом. Он размахивал руками и стучал своей палкой о землю.

Дарт непроизвольно повернул в сторону — магия, даже такая примитивная, вызывала у него недоверие и опасение за побочные эффекты. На его практике он уже несколько раз сталкивался со случаями, когда непредсказуемые побочные эффекты применения магии затмевали всю непосредственную практическую пользу.

Обойдя вокруг развалин и выйдя туда, где раньше был центральный двор, гостеприимно украшенный флагами и цветами, Дарт обратил внимание на невысокого толстячка, нервно бегающего туда-сюда, и сопровождаемого тройкой громил, в которых он узнал охранников, дежуривших в обеденном зале. Судя по богатой одежде и надменному поведению, это и был хозяин трактира. Дарт решил подойти поближе, чтобы услышать, о чём идёт речь.

— Подумать только! — Кричал толстяк, рвя на себе волосы. — Не успел я отлучиться на пару дней, как весь трактир выгорел дотла! — Судя по всему, он только что приехал, и теперь пытался осознать всю глубину того ущерба, что был ему нанесён. — Это настоящее бедствие! За что боги ниспослали мне такую кару? Из-за чего начался пожар? — Обратился он к одному из охранников, видимо считая его старшим.

— Огонь возник в крыле для постояльцев. Мы заметили его почти сразу же, но не смогли потушить. Мы израсходовали всю воду, пытаясь остановить пламя, но огонь даже не думал гаснуть. Он перекинулся на главное строение и буквально за десять минут полностью спалил его.

— О-о-о! Почему боги лишили меня своей милости? Что я такого сделал? Где Гринсфальд?

Судя по всему, последний вопрос не являлся риторическим, и поэтому на него был дан незамедлительный ответ:

— Он помогает раненым, пытаясь облегчить их страдания.

— Скажите ему, чтобы он явился сюда и облегчил мои страдания, указав на причину пожара.

Толстяк опять принялся бегать взад-вперёд, заламывая руки. Один из охранников направился в сторону, где находилось временное подобие лазарета.

Дарт справедливо предположил, что тот самый лекарь с палкой и являлся упомянутым Гринсфальдом, и что теперь перед ним стоит нелёгкая задача свалить вину за всё произошедшее на высшие силы, неподдающиеся контролю с его стороны.