Санёк бы сам охотно порулил, но ему не предлагали, а попросить — стеснялся.

Кетильфаст с опаской изучал горизонт. Вероятность непогоды была велика. Небо затянуло тучами, и кормчему, чтобы определить местонахождение солнца, приходилось использовать диковинный прибор: заделанный в хитрую деревянную рамку мутноватый кристалл.

— Если ветер усилится, парус придется убрать, — сказал кормчий ярлу. — Порвет, как тряпку. На одной мачте пойдем. И еще: часть груза придется отдать Эгиру.

«То есть — выкинуть в море», — сообразил Санёк, вспомнив, кто таков — великан Эгир. Представления о здешней мифологии, загруженные в его ум мастером знаний, оказались нелишними.

Ночью ветер не стих. Но, что особенно радовало, и не усилился.

Палуба раскачивалась, волны глухо били в борта, вода пела под днищем. Санёк устроился между скамей, завернулся в толстый войлочный плащ и отлично выспался.

Разбудило его солнце. Небо очистилось, ветер немного ослабел, но по-прежнему туго наполнял парус. У кормила стоял Хрогнир, а Кетильфаст завтракал вяленой рыбой и ржаной лепешкой, которую окунал в чашку с пивом.

Желудок Санька немедленно напомнил о себе. Потерпи, велел ему хозяин.

Ага. Погода явно улучшилась. Санёк вспрыгнул на борт и помочился в синюю убегающую воду. Потом поплевал на ладони и полез на мачту: глянуть, не показалась ли земля. Не показалась. Ну ладно, хоть размялся.

— Иди сюда! — окликнул Санька Дахи, протягивая ему лепешку и кусок рыбины.

— Чего орешь? — рыкнул на Дахи Грейпюр. — Разбудил меня, пес словенский!

Дахи не обратил на возглас внимания, а вот Санёк не удержался:

— Сам ты пес, Крикун!

— Что сказал⁈ — Грейпюр вскочил с невероятной быстротой, навис над Саньком: — Я — пес⁈

— Крикун, уймись! — гаркнул Кетильфаст. — Мы в море, не забыл?

— Не забыл, — успокаиваясь, проворчал Грейпюр. И негромко, только для Санька, процедил злобно: — Но мы не всегда будем в море, словенский щенок, возомнивший себя ульфхеднаром! И я отучу тебя от дерзости. Навсегда отучу!

— Рискни здоровьем! — усмехнулся Санёк, сам удивляясь собственной отваге.

— Зря ты его так, — огорченно проговорил Дахи по-русски. — Он не забудет. И было б с чего ругаться. У нашего рода пес — зверь уважаемый.

— Да пес с этим Крикуном, — беспечно отозвался Санёк. — Не боюсь я его! — и впился зубами в вяленую рыбину.

Приврал, конечно. Опасался он Грейпюра. Очень. Крикун мог разделать Санька, как Бог — черепаху. И, учитывая палаческие наклонности — именно разделать. На части. Но, как говорил покойный Сергей: будем решать проблемы по мере из возникновения. И нынешняя задача — добраться до суши. А там — разберемся.