Все прошло на удивление хорошо, я не привлек особого внимания, оказавшись на последнем месте. Ну, а с феноменом двойной инициации буду разбираться позже.

В ресторане мы сели друг напротив друга за круглым столом, уставленным едой и подняв бокалы, чокнулись.

— За взрослую жизнь!

Затем, на долгие минуты за столом воцарилась тишина, прерываемая только звуками поглощения пищи, издаваемыми тремя молодыми организмами. Изголодавшееся за целый день тело, требовало пищи и становление одаренными только усугубило процесс. Количество еды, рассчитанное на десять взрослых мужчин, уничтожалось нами в рекордные сроки и даже БинБин не отставала, с жадностью пожирая высококалорийные продукты. Перестроившееся тело, впитавшее энергию убитой и поглощенной тени, требовало строительный материл для закрепления появившихся изменений, и мы предоставляли его.

— Цзай Тян обвел взглядом стол, в поисках, чтобы еще съесть и я, увидев его затруднения, окликнул официанта.

— Три большие миски лапши пожалуйста.

Глаза работника ресторана расширились практически до идеально круглых значений, когда он увидел, сколько мы съели, но комментировать происходящее не стал, молча приняв заказ. Только после окончательного уничтожения дополнительной порции мы осоловело откинулись на стулья, поглаживая животы.

— Уфф… — Пропыхтела старающаяся принять вертикальное положение девушка, нещадно сползающая вниз по спинке. — Я сейчас лопну. Но, с другой стороны, такое ощущение, что могла бы съесть еще что-нибудь.

— Мороженное?

Услышавшая про любимое лакомство девушка подскочила, тут же забыв про трудности и засияла. Пришлось заказывать сразу три порции. Не обделять же нас с Цзай Тяном.

— Ладно. Поели, можно и о делах. — Прервал я блаженное молчание, царившее в помещении последние полчаса. — Кто, что ощущает? — Задал я интересующий меня вопрос.

Учитывая, что моя ситуация кардинально отличалась от них, то мне было жизненно необходимо знать, как все прошло у них и в чем было наше различие.

— Хмм… — Взял слово Цзай Тян. — Я думал, что помру. Не мог пошевелиться, парализованный от боли, и мог только кричать. Да и то, только в первые минуты. Потом спазмом свело горло и все, что я мог делать, только страдать. — Он передернул плечами, вспоминая недавние ощущения и продолжил. — Мне казалось, что во мне что-то растет. Как будто внутри, у сердца появилось семя и пустило свои корни, оплетая всё внутри.

Он вытянул руку вперед и задумчиво уставился на нее, изучая проступающие вены, будто пытаясь найти подтверждение собственным мыслям.

— Только по этим корням текла своя, не связанная с моею, кровь. Или даже не кровь, а нечто другое, чуждое и меняющее меня и мой организм. И вот. — Он сжал руку в кулак и вытянул вперед палец, на котором заплясал зеленоватый огонек. — Могу сделать какую-то хреновину.