Граф Зуев прекрасно знал, кому принадлежит ресторан, с его работой нельзя иначе. Откажется есть — нанесёт оскорбление высокопоставленному корпорату. Разумеется, китайцы не начнут из-за этого войну, но точно запомнят. Память у них хорошая. В азиатском сегменте сети постоянно ходят шутки про книгу обид, выдаваемую при рождении каждому китайцу.

Мужчина с каменным лицом следил, как я ем. Наконец он взял ложку и так же зачерпнул с самого дна, последовав моему примеру. Это он зря.

— Вкусно, — сдержанно ответил граф, пробуя снова. — И совсем не острое.

Блюдо было очень коварным, жжение начиналось примерно через минуту. Он как раз успел съесть десять ложек, отрезав себе пути к отступлению.

— Кх-х-х… — Зуев выпучил глаза, уставившись на меня безумным взглядом.

Он не мог поверить, что я продолжаю спокойно поедать острый суп, несмотря на стремительно краснеющее лицо. Испарину я вытирал новым полотенцем, любезно поданным присутствующим слугой. Я никого не отсылал, прекрасно понимая, что весь наш разговор транслируется Киангу в режиме настоящего времени из многочисленной подслушивающей аппаратуры. Так к чему лишать себя помощников.

Потомственный граф в хрен знает каком поколении не мог уступить простолюдину. Он через силу запихивал в себя всё новые ложки, часто заедая горячим рисом, что только усиливало страдания. Это давалось ему нелегко — рубашка промокла насквозь, хоть сейчас выжимай. Он часто дышал, безостановочно вытирая пот с покрасневшего лица.

С трудом прикончив две трети своей порции, Зуев наконец не выдержал, отодвинув от себя тарелку.

— Очень… сытно. Я сыт, да. Спасибо, очень… необычно. И вкусно.

Я же с удовольствием взял себе добавки, откровенно наслаждаясь процессом. Графу принесли зелёный чай с ванильным мороженым, сладкий десерт помог ему справиться с пожаром внутри. К концу моей трапезы он более-менее вернулся в норму.

— Итак, о чём вы хотели со мной поговорить? — спросил я, под жадным взглядом графа аккуратно отщипывая от своего шарика мороженого. На его языке вновь разгорался прежний пожар. Суп, как я и говорил, был очень коварен, а попросить себе ещё десерта ему не позволяла репутация.

— Покровский… скажу тебе прямо. — Несмотря на испытываемые страдания, мужчина хорошо держался. Говорил нормально, выправку сохранил. — Я обращаюсь от имени сил, с которыми ты не сможешь справиться. Прими наше покровительство. Всего за девяносто процентов прибыли сможешь спокойно работать себе дальше. Заметь, я сейчас не про выручку.

— Спасибо за весьма «щедрое» предложение, но вы опоздали. — Ответил серьёзному противнику таким же взглядом. — У меня уже есть покровитель. Московский дворянин, пожелавший остаться инкогнито.