— Ну захотел он сделать приятное любовнице, бывает. Чем бы дитя ни тешилось. — Я относился философски ко всему, что не вредило нашему делу. Появление Черновой на публике никак не повлияет на засевший в заднице Белинского крючок. Публикация видео с их игрищами поставит жирный крест на его переизбрании.

Следующий лимузин привёз китайского посла в Хабаровске, невысокого лысоватого мужчину с большим пузом. По нему сразу было видно — он ничего не решает. Получается, должность чисто декоративная, что-то вроде почётной пенсии. Мне почему-то стало обидно из-за подобного отношения, ну и понятно, почему здесь всем рулила их мафия.

Тем не менее я не подавал вида, почтительно поклонившись и обменявшись рукопожатием с хихикающим китайцем. Совершив необходимые процедуры, он моментально переключился на Вику, чуть ли не пуская на неё слюну. Опытная актриса мило ворковала с очередным поклонником, умело не позволяя ему пересекать незримую черту.

Далее потянулись графы и бароны из губернаторской фракции, они играли роль русского дворянства. Последними привезли богатых простолюдинов, также выступающих спонсорами. Белинский безбожно крал их деньги, выставляя экологический проект в качестве всенародной стройки.

Мы переместились к пирсу. Конвейерную линию украсили гигантским красным бантом. Губернатору вручили огромные ножницы, которыми он с помощью графини перерезал праздничную ленту. Меня незаметно оттёрли в задние ряды, всё внимание публики концентрировалось на Белинском и его спутнице. Вика прочно застряла с китайским послом, Витёк с Романом сами предпочли свалить подальше, изображая обслугу. В принципе, всех устраивала сложившаяся ситуация.

Заработала первая конвейерная лента (всего у нас их было три). Слуги высыпали на неё заранее приготовленный мусор в виде непонятного металлолома. Журналисты засняли, как старые стиральные машины и ржавые автозапчасти исчезают в построенной над ямой бетонной коробке, затем им показали красивые металлические слитки, к которым мы не имели никакого отношения. Настоящие китайские баржи должны были прибыть позднее, Белинский не хотел распугивать высокую публику мусорными ароматами.

Я с лёгкой улыбкой наблюдал за установкой мемориальной таблички. Слуги с кряхтением пытались поднять огромную покрашенную под золото металлическую доску со вписанными витиеватым шрифтом именами.

Наверху, как полагается, сиял наш император-батюшка, под ним скромно притаился губернатор Белинский, ну и третьим уже поставили меня. Вика с Марией Черновой делили четвёртое место, пятого удостоился китайский посол, дальше мне было не интересно. А ведь кто-то заплатил серьёзные деньги, чтобы его сюда поместили. Никогда не понимал, в чём смысл, их же никто не читает.