Зарецкий довольно улыбался в углу — его безумная идея спасла магов острога и купила нам драгоценное время в войне против Бездушных.

* * *

Вечерний свет тускло пробивался сквозь окна моего кабинета, где за столом сидели трое лучших специалистов острога. Максим Арсеньев, Анна Соболева и седобородый Леонид Карпов выглядели отдохнувшими, в их глазах читалась ясность мысли вместо прежней измотанности.

— Итак, какие у нас успехи с Маяком? — спросил я, располагаясь напротив.

Арсеньев первым выложил на стол свои чертежи, но говорил осторожно, словно боялся сказать что-то не то:

— Базовую конструкцию каркаса просчитал, воевода. Шесть опорных точек для кристаллов, центральный резонатор — технически это всё выполнимо. Но вот система энергетических контуров… — артефактор неуверенно покачал головой. — Я понимаю принцип создания магических усилителей, но не вижу, как именно должны взаимодействовать отдельные элементы в такой сложной конструкции.

Соболева добавила, её пальцы нервно постукивали по столу:

— С кристаллами похожая ситуация. Я могу их стабилизировать и синхронизировать — работала с нестабильными образцами в… в лаборатории. — На миг её голос дрогнул при воспоминании о плене. — Но для синхронизации шести гигантских кристаллов нужно точно знать, какие частоты резонанса требуются. Сейчас работаю практически вслепую.

— А теоретические расчёты, Леонид? — обратился я к профессору.

Карпов развёл руками:

— Базовая физика процесса понятна. Резонансные частоты, амплитудные колебания, интерференция волновых потоков — это всё описано в академических трудах. Однако дьявол, как известно, кроется в деталях — в точных параметрах воздействия на некротическую энергетическую структуру Бездушных, в способах усиления жизненной силы. Без точных данных мои формулы остаются элегантными, но бесполезными математическими абстракциями.

Я кивнул, понимая их досаду:

— То есть подвижки есть, но процесс затягивается отсутствием ключевых данных?

— Именно, — хором ответили все трое.

— Если бы у нас имелось полное понимание механизма работы артефакта, — продолжил Арсеньев, — детальные схемы усилителей, точные параметры кристаллических резонаторов, алгоритмы взаимодействия компонентов, процесс шёл бы намного живее. Мы могли бы завершить работу за неделю, а не тратить месяцы на эксперименты.

Я молча слушал их объяснения, но внутри нарастало понимание неизбежного. Поверхностных воспоминаний о работе Трувора было недостаточно. Нужны были детали, точные схемы, понимание каждого элемента конструкции. И для получения этого существовал только один способ…