Потеря двух драгоценных Глашатаев ослабила его ментальное воздействие, но не критично. Трое оставшихся усиливали его волю, позволяя координировать атаку с хирургической точностью. Использование фамильяра для дальнобойной атаки было неожиданным — такую тактику следовало запомнить и учесть.

Глашатаи оказались не единственной дорогостоящей потерей. Изначально под его командованием находилось четверо Древних, но первый и второй штурмы обошлись дорого — все пали под стенами проклятого острога. Пришлось срочно перебрасывать Древних с других участков Гона, оголяя фланги наступления. Сейчас под его началом было лишь трое, но и этого должно хватить против острога без магов.

Древние начали основной удар с запада. Отвлекающие манёвры на других направлениях выполнили задачу — защитники распылили силы, пытаясь закрыть все бреши. Классическая ошибка обороняющихся против превосходящих сил.

Пора было приблизиться. Не для личного участия — это расточительно и недальновидно, но чтобы в решающий момент обрушить всю мощь ментального удара, сломить последние очаги сопротивления. Кощей двинулся вниз по склону, оставляя позади полосу увядания.

Скоро Угрюм падёт. Логика подсказывала — не более часа. Затем поглощение, усиление армии, движение к следующей цели. Владимир, Москва, все Бастионы — пока весь мир не познает освобождение от бремени существования. А если не сегодня, то завтра. Если не в этом веке, то в следующем.

Время работало на Бездушных. Люди старели, умирали, сменялись новыми поколениями — хрупкими, недолговечными. Бездушные же оставались неизменными. Даже если потребуется тысяча лет, результат будет тем же. Энтропия всегда побеждает. Пустота всегда поглощает. Это закон мироздания, выступая против которого человечество могло лишь отсрочить неизбежное.

Позади него Глашатаи усилили пульсацию, готовые к финальному аккорду. Победа была вопросом времени. Как и всегда.

* * *

Борис стоял на северной стене Угрюма, сжимая в руках штуцер. Утренний туман медленно рассеивался, открывая картину, от которой даже у бывалого охотника холодело в груди. Они шли — тысячи мёртвых тварей, растянувшись от горизонта до горизонта. Земля дрожала под их поступью, словно сама природа содрогалась от приближения этой орды.

— Командир, а где же наши маги? — тихо спросил молодой дружинник Петька, нервно поглаживая приклад винтовки. — И воевода тоже…

Борис бросил быстрый взгляд на парня. Восемнадцать лет, руки дрожат, но держится.

— Всё идёт по плану, боец, — твёрдо ответил командир дружины, хотя сам чувствовал, как тревога холодным комком ворочается в животе. — Воевода знает, что делает. А мы своё дело знаем — держать стену.