Но меня опередили.

Анна, стоявшая ближе всех к доярке, молниеносно вскинула руку — и тонкие пальцы едва заметно коснулись летящего куска железа. Труба изменила траекторию, обойдя голову сидящей на заднице Зинаиды на безопасном расстоянии.

Ни хрена ж себе «неловкая»! Уверен, никто из женщин этого движения даже не заметил!

Сонька тем временем запнулась за железо, испугалась ещё больше, и уже готовилась разнести к чертям остатки доильного зала.

— СТОЙ! — рявкнул я и, не задумываясь, вложил в слово магическое внушение.

Бурёнка как бежала, так и встала, будто в гудрон влипла.

Чего это она?

А хотя… Животные ведь приучены к элементарным командам, и мой приказ Сонька поняла. А раз поняла — он на неё подействовал.

Теперь корова стояла, тяжело дыша, дрожала всем телом, глаза всё ещё бегали по сторонам, но сдвинуться с места она не смела.

В коровнике повисла тишина. И в этой тишине я не без удовольствия наблюдал, как по лицу Её Величества стекает парное молоко.

И тут Анна рассмеялась. Слизнула белую каплю и довольно зажмурилась.

— Ой, а молоко-то вкусное! В Питере такого не попробуешь!

Оцепенение спало. Зинаида, осознав, что только что её чуть не убило трубой, а её рабочее место превратилось в руины, вскочила на ноги.

— Смешно тебе⁈ — взревела доярка, наступая на Анну. — Я те щас это ведро на голову надену, напьёшься вдоволь! Если знаешь, что тебя животные до усрачки боятся, хренали ты к ним лезешь, блаженная⁈

— Зинаида… — я сделал шаг вперёд.

— А ты вообще молчи! — доярка развернулась ко мне, тыча в грудь пухлым пальцем. — Притащил фифу городскую, Соньку мне чуть до инфаркта не довели! Вон отсюда! Оба! Чтоб духу вашего тут не было! И с Шуркой сами договаривайтесь, Ваше Сиятельство!

Я аж залюбовался! Вот что значит настоящая разъярённая фурия! И плевать ей, что я вообще-то граф, и этот коровник так-то мой!

Даже Анна уши прижала, молча развернулась и пошла на выход.

Старшая, имя которой я так и не спросил, проводила нас, найдя по дороге для Анны полотенце.

— Уж не знаю, Ваше Сиятельство, что на Соньку нашло. А железо сами видели, старое, чинить надо. Хорошо, что всё обошлось.

— Будем считать, что провели краш-тест, — хмыкнул я.

В салоне пикапа густо пахло парным молоком и дорогим парфюмом. Анна промакивала лицо полотенцем, но на губах у неё всё ещё играла улыбка. Но когда мы отъехали от коровника, она вдруг повернулась ко мне и серьёзно посмотрела из-под слипшихся от молока ресниц.

— Илья, прости… Я правда не знала. Меня животные никогда в жизни не боялись.

Я тяжело вздохнул, паркуясь возле стройки.