Анна потянулась было к бутылке, но я мягко перехватил её руку.

— Лучше не трогать. Осадок.

Кивнув, она встала и склонилась над столиком, разглядывая этикетку.

— И правда Петрюс, — она увидела год, и подняла на меня округлившиеся глаза, забыв на секунду про свою вечную игру. — Вы серьёзно? Но этого просто не может быть!

— Если вас беспокоит возраст вина, то напрасно.

Взгляд у неё вдруг стал отстранённым, затуманился.

— Я помню тот год, — тихо сказала Анна, опускаясь обратно в кресло. — Тогда на Европу обрушились, кажется, все напасти сразу. Сперва в конце мая засыпало снегом, потом всё лето стояла засуха. Большинство виноградников замёрзли, а те, что выжили — добило солнце. У Петрюс тоже были потери, но выжившие лозы дали хоть и очень скромный урожай, зато исключительного качества. А ещё в тот год мой отец…

Она не договорила, но я вспомнил уроки истории. Да-да, в тот самый год молодой и ещё холостой принц Уэльский взошёл на престол после внезапной кончины своего отца, твоего деда. И правит до сих пор, время над ним, кажется, вообще не властно.

Анна подняла на меня глаза:

— Илья, это коллекционное вино, за которое, если выставить его на аукцион, будет драка!

— Не хочу провоцировать массовые беспорядки, — усмехнулся я.

Включив на телефоне фонарик, я взял штопор и открыл складной нож.

— Погоди, что ты делаешь⁈ — Анна подскочила, голос сорвался на возмущённый шёпот.

— Собираюсь срезать фольгу, — пожал я плечами.

— Ты что, впервые вино открываешь⁈ — она с ужасом посмотрела на меня, потом на бутылку. — Смотри, оно хранилось с наклоном к пробке! Если ты сейчас его повернёшь вертикально, многолетняя муть поднимется со стенки, и будет оседать сутки! А если откроешь вот так, под наклоном, оно просто выльется на стол! А ещё пробка при вытаскивании наверняка развалится! Я ценю твой красивый жест, но сегодня это вино открыть не получится!

— Подожди, сейчас покажу фокус, — невозмутимо ответил я.

— Я не могу на это смотреть! Это кощунство! — Анна отвернулась, прижав тыльную сторону ладони ко лбу.

Ха! Да за годы учёбы в универе ещё и не такому научишься. Когда нужно открыть что-то тихо, быстро и без последствий — ещё и не так раскорячишься!

Аккуратно срезав фольгу с горлышка, я отложил штопор. Он мне не понадобится. И потянулся телекинезом внутрь бутылки.

То, что я собирался сделать, требовало аккуратности и точности. Но не большей, чем вскрыть дверной замок или незаметно расстегнуть застёжку на лифчике сокурсницы.

Для начала я точно определил границу между пробкой и вином. Миниатюрный щит, легчайшее, едва заметное нажатие… и вот между пробкой и жидкостью появилась крошечная вакуумная прослойка.