— А ведь у императора более чем достаточно войск, чтобы подавить любой мятеж, — заметила Катя.

— Да уж, если послушать телек, то император вот-вот придёт на Дворцовую площадь каяться во всех грехах, а то и вообще отречётся от власти. Но если верить Анне, то через эти два дня, о которых говорят по телеку, Его Величество выйдет с газонокосилкой. Правда, глядя на Анну, меня терзают некоторые сомнения…

— Тебе кажется, что она дурная, не умеет себя вести, источник хаоса, да? — улыбнулась Катя.

— Именно так!

— Но если бы ты встретил её в столице, ты бы не узнал. Там это рассудительная женщина, икона стиля и благопристойности. Многие считают, что этот брак — большая удача для империи.

— Ну и где смеяться? — я чуть не поперхнулся. — Ты просто не представляешь, что она вытворяет! Лично я был близок к убийству! Не удивлюсь, если Его Величество отпустил её на охоту в надежде, что её сожрут демоны!

— Здесь она совсем другая. Развлекается, спускает пар. Позволяет себе всё, что нельзя в столице. Понимаешь? Это её напряжение и желания, которые она там подавляет.

На миг я возмутился, вспомнив голые сиськи Анны и её непрекращающиеся попытки затащить меня в постель. Это она-то желания подавляет? Бедняжечка!

Но потом мне вдруг стало смешно.

— А ты хороший адвокат, — усмехнулся я. — Но знаешь, что я заметил? Ни один из князей словом не обмолвился в поддержку государя. Аристократия будто отмалчивается, никаких заявлений не слышно, никто даже не осудил мятеж!

Катя пожала плечами:

— Может, просто мы с тобой всё пропустили?

— Ладно, поживём — увидим, — согласился я.

ㅤ

Всю вторую половину дня я провёл на стройке, помогая мужикам с устройством фундамента второго корпуса. Работа шла легко, в охотку, и я даже не заметил, как стройплощадка опустела — остались только мы со Степаном, несколько рабочих, экскаваторщик и геодезист. Он-то и взмолился первым:

— Ваше Сиятельство, не видно уже ничего, давайте закругляться.

Я посмотрел на часы. Время десятый час.

— Идите, Илья Михайлович, вон вас уже ждут, — Степан кивнул на дальний край площадки. — Мы тут сами закончим.

Шурка, поняв, что я её заметил, помахала рукой и ушла к себе.

Умывшись из бочки, я пошёл в мастерскую. На дверях красовалась табличка: «Не входить — убью».

— Мне-то можно? — спросил я, закрывая за собой дверь.

— Только тебе и можно, — отозвалась Шурка.

Она сосредоточенно что-то писала в гримуаре. На столе были разложены подготовленные и уже покрашенные патроны и пули. Патроны собраны в пачки и перетянуты резинками, а пули аккуратно расставлены на квадратных фанерках.