Вспомнив, что формально Эмма выше по титулу, я повернулся к досадливо поджавшей губы девушке.

— Князь, позвольте представить графиню Эмму Евгеньевну Громову, вашего егеря на сегодня.

— Так вот кто нас так лихо обогнал на повороте! — хохотнул князь, галантно целуя протянутую ему ручку, после того как Эмма скорее обозначила книксен, чем исполнила его. — Очарован вашей красотой, графиня, и вашим мастерством вождения!

— Благодарю, князь! — зараза расплылась в довольной улыбке.

Водитель тем временем вынес из багажника два чемодана чёрной кожи, и, поставив их подле крыльца, очень неодобрительно посмотрел на графиню, даже головой покачал. Похоже, она не просто обогнала на повороте тяжёлый внедорожник, а как стоячего его уделала. Понятно теперь, почему она приехала за пару минут до его приезда — поди специально караулила на своротке с трассы.

Что ж, если ей хотелось обратить на себя внимание князя, то ей это явно удалось!

— Завтра к девяти утра, как договаривались, Ваше Сиятельство? — уточнил водитель.

— Да, — спокойно кивнул тот.

Альфред, до того молча стоявший у двери, спустился, подхватил его багаж и понёс в подготовленную для гостя комнату. Любопытно: при первом, быстром взгляде на эти чемоданы не угадаешь ни их ценность, ни уж тем более, насколько богат их хозяин. Они в равной мере могли бы принадлежать и князю, и простому клерку среднего звена. Интересный, однако, выбор.

Мы прошли в дом, где нас уже поджидала семья. Мать сидела в кресле с перевёрнутой вверх тормашками книгой и делала вид, что читает. Лера разбирала за столом стопку накладных. И только Артём ничего не изображал — играл в телефоне, сидя в самом дальнем углу.

При нашем появлении первой нервно подскочила Лера, мать, подняв взгляд от книги, очаровательно улыбнулась и поднялась навстречу гостю, и только Артём ничего не замечал, пока сестра не ткнула его под рёбра.

— Позвольте представить, моя мать, Настасья Викторовна, — начал я. — Сестра Валерия, брат Артём.

— Графиня, — князь поклонился матери с какой-то особенной почтительностью, поцеловав протянутую руку, — соболезную вашей утрате и восхищён стойкостью вашей семьи.

Однако! А князь-то домашнюю работу на пять с плюсом сделал!

— Благодарю, князь, — мать склонила голову.

Вышнеградский повернулся к Артёму.

— Моё почтение и уважение, юноша, — он очень серьёзно пожал растерявшемуся брательнику руку. — Защита своей земли и людей — благородное деяние в любом возрасте. Но в столь юном — особенно.

Я почувствовал лёгкое колебание магического фона.

— Инициированный маг воды? — князь приподнял бровь. — Это многое объясняет!