— Только без глупостей, у меня, если что, патроны боевые, — строго сказал он мне, смотря почему-то в сторону, откуда мы только что пришли.

Я сделал вывод, что это он для алиби своего произносил, если раскручивать вдруг начнут… вот интересно, сколько ж ему занесли, чисто для справки? Наверняка больше тыщи, а то и все две. Зашёл во вторую от двери кабинку, на ней даже защёлка была в виде шпингалета, но я на неё закрываться не стал, просто притворил ободранную дверцу. Внутри, как и во всех остальных сортирах СССР, было грязно, вонюче и загажено. Но два обещанных пакета имелись в полном комплекте, на обоих был логотипчик Юнисеф, между прочим редкая вещь, цыгане такое добро за трёшку на рынках толкали — заглянул в один, не то, какая-то коробка, перевязанная крест-накрест бечёвкой. Открыл второй — оно самое, спортивный костюм, не Адидас, упаси господи, советский синенький ноунейм, плюс майка и кондовые отечественные кроссовки, коричневенькие такие. Быстро переоделся, свою казённую одежду туда же запихнул, второй пакет под мышку взял. Голос из-за двери:

— Ну ты долго там ещё ковыряться будешь? Ехать пора.

Открываю дверь, выхожу, подмигиваю конвоиру:

— Да я уже вот, начальник, чего кипеш-то подымать.

И по окончании этих слов пробиваю ему прямой правой в левую скулу, а левой крюком по печени. Замечаю, что хорошо прошло — скула сразу налилась синевой, алиби у него нормальное вырисовывается. Шепчу «извини, братан, я не со зла» и кидаюсь к окну, но тут меня ждала первая засада — решетка ни разу отогнута не была, висела, как её с самого начала повесили, крепкая и прочная даже на вид, и вылезти в окошко у меня не было никакой возможности, я даже и пытаться не стал… ну чего, будем действовать по обстоятельствам — прапора затащил в ту же кабинку, откуда только что вышел, это чтоб раньше времени шухер не начался, а сам на выход, он тут один.

В коридоре никого не было, кроме маячившего вдалеке дежурного на входе, надо как-то мимо него прорваться с минимальными потерями… ну думай, голова, думай… придумал, вернулся обратно в сортир, нашёл у конвоира в кармане спички и поджёг свою тюремную одёжку, загорелась она не сказать, чтобы ясным пламенем, но и тухнуть не собиралась, бросил её возле двери в коридор. Потом сделал взволнованный вид и быстрым шагом подошёл к этому дежурному:

— Сержант, там пожар вроде бы — из сортира дым вылит.

И показал пальцем, чтоб уж никаких сомнений у него не осталось. У сержанта тоже вдруг случилось весьма озабоченное выражение на лице, кто я такой и что тут делаю, он естественно спрашивать не стал, а кинулся названивать по своему телефону, уж не знаю кому, пожарникам или начальству. Я крикнул в окошко «Пойду помощь позову» и проскочил во входную двустворчатую дверь. Так, теперь два раза направо… а, чёрт, окно сортира же на боковую сторону выходит, значит только один раз — вот она, копеечка жёлтенькая, почти как моя. Но тут сразу вторая проблема возникла, вокруг копейки стояли трое местных пацанчиков, а ещё один сидел на водительском сиденье и крутил ключ в замке — вот так вот в советской глубинке оставлять автомобили без присмотра, это тебе ни разу не Калифорния и даже не округ Колумбия, сынок…