Генерал Скобелев наблюдал за приближением ширванского войска с башни форта. Поскольку форт никто не атаковал, Скобелев с сигнальщиками и охраной спустился из форта на холм и расположился с наветренной стороны, чтобы пороховой дым от выстрелов не загораживал обзор на поле боя. Когда первая шеренга противника прошла отметку в 200 метров от крепости, по его команде сигнальщик выпустил ракету красного огня.
Уже полчаса Фарибурз наблюдал, как его войско неотвратимо накатывается на хлипкий строй противника. Как вдруг, из форта на холме вверх взлетела искра красного цвета. Через пару мгновений на башнях форта сверкнули четыре ярких, отлично видимых даже в лучах утреннего солнца, вспышки. Еще четыре вспышки сверкнули на башнях городской стены. А вся стена между зубцами заборола опоясалась многочисленными искрами. Фарибурз понял, что это сработало огнебойное оружие захватчиков.
Затем башни форта, башни города и вся стена окутались черным дымом. Через пяток мгновений от стен города докатился сильнейший грохот, как от недалекого удара молнии. Через мгновение ужасно грохнуло прямо над головой шаха. А еще через мгновение Фарибурз ощутил сильный удар в правое плечо и с удивлением увидел, как его правая рука в кольчужном рукаве и наруче оторвалась от тела и упала на землю. Сознание покинуло шаха.
Все холмики перед крепостью были заранее пристреляны. Первый залп четырехдюймовки из форта дали шрапнелью по холму, на котором стояла большая группа сверкающих доспехами лиц. А затем дали еще 4 залпа по этой же цели. Противооткатные устройства пушек позволяли стрелять без корректировки прицела. Один шрапнельный снаряд содержал 170 чугунных картечин диаметров 20 миллиметров. При попадании в голову или тело человека такая картечина причиняла ранения, несовместимые с жизнью. А при попадании в конечность — отрывала ее. Почти три тысячи выпавших градом картечин истребили на холме и вокруг него все живое.
Полевые пушки, стоявшие на башнях крепости, противооткатных устройств не имели, поэтому прицелартиллеристы не меняли. Импульс отдачи по старинке гасился откатом назад лафета. Пушки стреляли картечью, по сотне картечин в выстреле. Прицел по высоте был взят несколько выше голов первой шеренги атакующих, так что сноп картечи накрывал строй пехоты на всю глубину. После первого залпа расчеты перешли на беглый огонь по готовности. Вскоре, все заволокло дымом. Поскольку в дыму ничего не было видно, после каждого выстрела расчет поворачивал пушку на пяток градусов по азимуту, чтобы накрыть фалангу по всей ее ширине.