— Это которые увешаны артефактами и сидят в невидимости вокруг особняка с оружием наготове?

— Они самые.

— Я думал прибалты под шумок решили диверсию устроить. Хорошо, что мы их не перебили.

— Вряд ли бы смогли.

Я лишь посмотрел Александру в глаза своим фирменным «тяжелым» взглядом. Безопасник быстро понял, что ляпнул глупость.

— В общем, с парнями из конторы я разберусь, остальных тоже разгоним, репортеров пока удерживаем в Знаменске, личную гвардию оставляем у тебя. На пару дней этого хватит, а там уже и его величество придет в себя.

— По рукам, — кивнул я.

Разумеется, никакой тишины не наступило. Даже наоборот. Все, кто толпился вокруг поместья, уехали. А вот сам особняк превратился в проходной двор. То Юсупов со своими стариками придет, а чаще еще и ночевать останется. То проснусь утром, потому что Александр сидит на кухне и решает какие-то свои дела по телефону.

Юля забила на магазин, а сама вместе с братьями и сестрой постоянно носятся по дому, делая вид, что помогают Борисовичу.

Из-за того, что в особняке император, Всеволод выставил усиленную охрану чуть ли не у каждой двери. Причем фактической необходимости в этом не было, там одного дедули хватит. Но так положено, это дань уважения.

Кстати, дедулю зовут Никифор Сафронович и он одно время был преподавателем в Имперской Академии. Это мне Юсупов рассказал, который у него учился в то время. Причем, с его слов, дедуля уже тогда был старым, но еще умел говорить. Вернее хотел.

Я спросил прямо, почему телохранитель императора постоянно молчит, на что получил прямой ответ от Юсупова. «А о чем ему с тобой говорить-то?».

Но на самом деле причина в другом, это мне уже Александр объяснил. Телохранитель всегда находится рядом с императором. Даже когда тот идет в туалет или выполняет супружеский долг, телохранитель стоит под дверью.

Разумеется, при такой работе быстро наслушаешься разного, где государственные тайны — лишь вершина айсберга. Так что приближенный его величества дал обет молчания. Какой-то специальный магический ритуал для этого проводился.

Говорить он может, но дабы не сболтнуть лишнего, каждое его слово становится известно внутренней службе. А молчит он, видимо, чтобы не нагружать людей работой. И даже когда император обращается к нему лично, старается отвечать односложно или вообще жестами.

По мне так бредовая защита, ведь передать информацию можно множеством других способов, но оказалось, что это просто такая архаичная традиция.

В общем, Юсупов с друзьями регулярно ходили проведать Никифора Сафроновича, что-то там рассказывали ему и, видимо, очень радовались, что тот не мог ни выгнать их, ни обматерить. Александр просто ждал, когда император придет в себя, чтобы встретить и ввести в курс дела. По протоколу я даже не имел права войти к нему в комнату, когда тот будет в сознании. В подобной ситуации такие полномочия были только у безопасника. И то лишь потому, что его временно наделили ими.