«Может все-таки обстричь?» — в который раз уже подумал Ари, протирая волосы.

Он бы уже давно так и сделал. Поверьте, вытереть волосы такой длины, это практичеки утренняя зарядка. Но. Это такая же часть статуса, как, например, погоны. Не может эльфийский воин гонять лысым. Вот не может и все. Моветон!

Вообще, местное общество сильно напоминало то, о чем рассказывал Иоши. В смысле, об Азии. Лицо, то есть репутация, здесь ценится больше, чем жизнь. Вот только с местными поправками на ветер. Например… Да-да, убийца сайхога — это не тринадцатилетний пацан (с корректировкой на местное время — лет восемнадцать-девятнадцать), а вполне себе полноценный член общества… С вытекающей отсюда ответственностью. То есть привлекают к серьезным делам, потому что ты делом доказал свою зрелость. А вот мама эльфа рассказывала, что в Эло и столетние элорины могут считаться детьми. То есть, на полном серьезе. Оказывается, эльфийское общество еще более… консервативно, чем имперское. Не доказал на деле, что ты взрослый, иди, гуляй, поиграй в песочнице. Ну, или что там у них. И тут есть парадокс, что эльфы живущие вне Эло, это вообще чуть не старцы Фура. Так что мама эльфа имела просто теряющийся в облаках авторитет. То-то и Ариана Эльвари и вновь прибывшая лесная дама, Эвиэн Тельвани так уважительно с ней разговаривали.

…Натянув подштанники, типа кальсоны, Аринэль вышел из ванной комнаты. Кинара упорхнула ранее, пока он вытирался. И обнаружилась в комнате, сидящей на подоконнике. Не, определенно, она в прошлой жизни кошкой была. Все привычки налицо.

Саэко уже проснулась. И она все еще немного смущалась, при виде полуголого парня. А что поделать, если сестренка хочет, чтобы ее девушка (а вот это для Аринэля все еще диковато звучало) спала вместе с ней? Вот именно, ничего. Попробуй поспорь с магистром.

Ари слегка улыбнулся. Кстати, они сейчас в расслабоне из-за того, что администра… в смысле, командование объявило послабление режима в лаге… в Академии. То есть дрыхни, сколько хочешь… До четырнадцати (десяти утра). А сейчас еще и семнадцати (то есть семи утра) нет.

— Ари, — сонным голосом заговорила Саманта. — Ты опять уже встал?

Однако. Чего это так всех беспокоит, сколько он спит?

— Хочу пробежаться, Анти, — ответил Аринэль. — Один.

— А-а, ладно, — Саманта вытащила руку из-под одеяла и сделала разрешающий жест. — Дозволяю.

— Спасибо, любимая, — усмехнулся Ари. — Ты столь великодушна.

— Да, я такая, — расплылась в улыбке Анти. — Цени. Люби. Превозноси.

— А еще умница, красавица, — добавил Аринэль. — И я до сих пор не понимаю, что ты нашла во мне.