Пока я раздумываю, назвать ли ему фамилию, леший блещет информированностью сам:
— Никак Назарова? Глазки папкины…
Даже любопытно, откуда у него столько инфы об одарённых родах Российской империи. Хотя смартфон у лешего есть, наверняка и интернетом пользуется. Но зачем ему? Насколько мне известно, на человеческие интересы-проблемы-отношения любая нечисть, в том числе и высшая, класть хотела с высокой горки. Мы их интересуем только с точки зрения пожрать и развлечься.
Спрашиваю:
— Вам-то какая разница?
— В мире живу… — неопределённо отвечает леший.
— Вроде в лесу, — хмыкаю я.
— Ну, на вопросы мы с тобой не договаривались, — отрезает леший и продолжает разглядывать княжну Назарову.
Она по-прежнему лежит не шевелясь и даже по сторонам не смотрит. Хм… Будет жаль, если потеряла рассудок. Как по мне — лучше смерть, чем такое существование. Но чего и ждать, если в твоём теле несколько лет живёт дух…
— Княжна? — наклоняюсь к ней. — Как вы себя чувствуете?
Бледные губы открываются.
— Ни… как… — говорит она. — Что… что вы… со мной… сде-ла-е-те?
Говорить ей явно трудно. Как будто во рту пересохло.
Леший безмолвно протягивает мне кружку. А три секунды назад в его руках ничего не было.
— Ничего плохого я с вами не сделаю, — уверяю княжну. — Вот, попейте. Я помогу.
Приподнимаю её, подношу кружку к губам. Да, брать еду и воду от нечисти — опасно. Но вряд ли леший что задумал. Ему явно со мной интересно. А кроме того, он меня…
…опасается.
Что прекрасно. Никогда не знаешь, чей страх тебе пригодится.
— Спа… си… — Княжна не договаривает и закрывает глаза. Буквально на секунду. Потом смотрит снова: — Что… вы… сде-ла-е-те…
Судя по всему, это единственное, что её волнует. Ничего хорошего она не ждёт.
— Всё хорошо, госпожа Назарова, — говорю я медленно и убедительно. — Вы в безопасности. Я доставлю вас к вашему отцу.
— Да?
— Да, не сомневайтесь. Вы в безопасности, вам ничего не грозит.
— Кто… вы?
— Я… — Запинаюсь на секунду. Но это не секрет, учитывая, что я собираюсь лично отдать её отцу. — Я князь Никита Каменский. Всё хорошо.
Она пытается улыбнуться. И снова теряет сознание. Может, оно и к лучшему.
Мать твою, а зачем мне вода-то? Достаю из рюкзака пачку влажных салфеток — одно из лучших изобретений этого мира — и привожу княжну… Ну, не то чтобы в порядок, но хоть так.
Леший, поганец, так и стоит рядом. И тихонько напевает:
— Я мою-то милую из могилы вырою, вырою — помою, трахну и зарою…
— Семён Феоктистыч… — говорю я с укором.
— Не удержался, извиняй, — хмыкает он. — Её б одеть во что. Небось в город потащишь.