— Яна уже давно не появлялась на занятиях, — с ходу начала Алина. — Вы знаете, что с ней?

Мы с Сашей почти синхронно выдохнули.

— Я не в курсе, — первой ответила Саша. — Она мне не отчитывается.

— Но ты же староста, — с укором произнесла Алина, — тыдолжна была позвонить ей и узнать.

Сашины глаза опасно сузились.

— Вообще-тоне должна , — отрезала она. — Это не входит в функции старосты. Я могу идти?

— Ну а по-дружески? — не отставала Алина, выйдя к нам из-за кафедры.

— Мы с ней не подруги. Уже можно уйти?

— Еще нет, — холодно отозвалась Алина. — Отойди и подожди. Есть задача, котораявходит в функции старосты.

Фыркнув, Саша отошла к первой парте и небрежно скинула на нее рюкзак. В голове вдруг мелькнуло, что именно на этой парте у нас с ней все и случилось в первый раз. Явно подумав о том же, Саша многозначительно хлопнула ладонью по столешнице, и мои губы растянула невольная усмешка.

— Паша, — Алина с недовольством потребовала внимания, — ну а ты знаешь, что с Яной? Ты-тодолжен знать, тебе-то на людей не наплевать!

С первой парты донесся язвительный смешок.

— Я не в курсе, — ответил я, стараясь не коситься туда. — Мы расстались и больше не поддерживаем отношений.

— И все? — спросила Алина с укором, который только что практиковала на Саше. — То есть, по-твоему, этого достаточно?

Иллюстрация: https://telegra.ph/file/c9c50a2bc60f138219f09.jpg

Я пожал плечами. Ну да, достаточно. Сам факт, что у нас с Яной был секс, еще не накладывает на меня пожизненных обязательств.

— Чем дальше, тем больше ты меня огорчаешь, — вздохнула Алина, с какой-то грустью глядя на меня. — Нельзя так поступать. Хорошие люди так не поступают…

Ее тон, вмиг ставший глубоким и мелодичным, словно пытался проникнуть прямиком в мозг — видимо, чтобы распрямить извилины в нужном ей направлении.

— Этонеправильно … Тогда, когда вы поссорились прямо на лекции, она ушла и с тех пор не вернулась… Неужели считаешь, что ты совсем ни при чем?..

Ее слова будто пытались выдавить из меня чувство вины — с тщательностью и усердием, как пасту из тюбика. Вот только я не чувствовал себя виноватым. Не особо вслушиваясь, я покосился на Сашу. В отличие от меня, она с досадой смотрела на Алину, поджав губы, словно еле сдерживаясь, чтобы не перебить.

— … Ты был с ней близок… Яна считала тебя другом… доверяла тебе, полагалась на тебя. А теперь ты ее просто оставил…

Голос Алины сегодня выписывал такие виражи, что позавидовали бы и бывалые манипуляторы. Интонация могла поменяться в пределах одного предложения — с жесткой в дружескую, с укоряющей в понимающую и даже жалеющую, а затем с той же скоростью обратно. Обычно такому учат. Но не хотелось даже думать,где ее могли этому научить.