— Вот еще, — фыркнула девчонка, — Я сама могу за себя постоять. А хочешь я тебя вылечу?

Вздохнул и посмотрел на мелкую, как на идиотку.

— На тебе родитовый офейник, блокилующий магию, так што ничего не выйдет. Или хочешь шказать, у тебя припрятано воштанавливающее зелье?

Было бы неплохо. Зубы, конечно, вернуть не удалось бы, но все остальные повреждения вылечило.

— Не-а, нету. Я так могу. На меня этот… — Девочка указала на обернутый вокруг шеи ободок и наклонившись к моему уху еле слышно прошептала, — Не действует.

Вот тут я действительно обалдел.

— Такого просто не мошет быть, но даже если это так, пошему ты решила мне помочь? Я не верю в бескорыштную доблоту.

Девочка закатила глаза.

— Какой подозрительный. Может ты мне понравился, и я хочу за тебя замуж.

Закашлялся от неожиданности.

— Мевкая еще. Рано тебе о жамужестве думать.

— Ф-у-у-у. Какой ты скучный. Ладно, не пугайся, я пошутила. Мы с тобой связаны нитью судьбы. Она отчетливо прослеживается между нами.

— Это еще што за хрень?

— Долго объяснять. Это похоже на то, словно сам демиург свел нас вместе.

Я нервно дернулся.

— Иттах? — воскликнул недоверчиво.

Девчонка резко подскочила и закрыла мне рот ладошкой, оглядываясь по сторонам, видимо боясь, что кто-то смог нас услышать.

— Тихо. Откуда ты знаешь имя демиурга?

— А ты? — прищурился в ответ.

— Я первая спросила.

Вот ведь настырная.

— Приходилось встречаться, — ответил туманно.

— Правда! Здорово!

— А ты шего испугалась? Ждесь никто имени демиулга не жнает, так што не поймет, о чем наш разговор.

— Но я-то знаю, — многозначительно пошевелила бровями девчонка, — Значит, может быть и кто-то другой, такой же сведущий.

— Логишно, но я все еше жду ответа.

Подросток задумчиво пожевал нижнюю губу.

— А я родилась с этим знанием.

— Это как?

— Мы единственные на Кератусе, кто всегда знал имя демиурга, и кто поддерживал баланс между светом и тьмой. Только нас осталось очень мало, и мы больше не можем выполнять обязанности, возложенные на нас Иттахом с незапамятных времен.

— Хто это мы? — спросил с интересом.

Девочка отрицательно покачала головой, не собираясь отвечать на вопрос. Было очевидно, что она не собиралась настолько откровенничать и сейчас жалела о сорвавшихся с языка словах.

Тонкие бровки сурово нахмурились, губы поджались в тонкую линию, взгляд стал холодным и надменным. Несмотря на потрепанный, грязный вид, сейчас девчонка походила на грозную маленькую фурию.

— Неважно. Так тебя лечить или нет?

Покрутил головой, оглядываясь. Вроде пока никто не смотрел в нашу сторону.

— Лечить, — все же решился я, — Как ты шобираешься это жделать?