С обоих сторон, куда не посмотри, простирался густой туман. Протянул руку, стараясь его ухватить, почувствовать на ощупь, но тут же отдернул обратно, с любопытством наблюдая за происходящим. В том месте, где мои пальцы коснулись белого марева, словно из глубины, вынырнул желтый человеческий череп с оскаленным ртом и светящимися потусторонним светом глазницами.

Какие-то дешевые спецэффекты. Почему-то сразу вспомнилась моя первая встреча с Иттахом и ангелом, как там его бишь звали, запамятовал.

Именно поэтому, сейчас я абсолютно ничему не удивлялся, воспринимая ситуацию как должное. Обидно только, что Синара меня не в своих хоромах встречать решила, а забросила в какую-то полупустыню. Конечно, кто я такой: ни рылом не вышел, ни подвигами не прославился, ни… короче мелкая сошка, которую и раздавить не жалко.

— Где я спрашиваю прием для почетного гостя? Где пир горой? Где мягкая постель и куча наложниц?

Нет, это я, конечно, загнул.

Человеческий череп так и продолжал выпирать из белого марева.

Я наклонился к нему поближе и оскалился.

— Бу-у-у! — рявкнул, что есть силы.

Черепок нервно дернулся, словно был живым, и исчез, но ощущение чужого присутствия осталось. Казалось, что за мной наблюдала по меньшей мере не одна тысяча глаз.

Я отчетливо понял, что смерть — это не конец, а раз так, то значит, можно вернуться обратно, пусть не на Землю, потому что там нет магии, а вот на Кератус — вполне возможно.

Поежился от пронзительного ветра. Холод начал пробирать до костей. Пальцы рук свело судорогой. Выдохнул изо рта воздух, видя, как в результате этого действия образовалось облачко пара и устремилось вверх.

— Чего ж дубак-то такой?

Донёсшийся издалека шорох, заставил вскинуть голову и внимательно оглядеть окрестности.

Темная фигура показалась вдалеке, сначала напоминая размытую точку, но постепенно приобретая все более четкие очертания, а затем, по мере приближения материализовалась в стройную женскую фигуру облаченную в черное платье. Женщина с темными, словно вороново крыло волосами, ниспадающими на плечи и узким скуластым лицом подошла ко мне и ухмыльнулась.

От ее улыбки меня бросило в жар.

Женщину можно было бы назвать красивой, но, пронзительный взгляд черных, не имеющих зрачков глаз и жуткая гримаса, обозначающая улыбку — делали ее образ довольно гротескным и говорили о том, что от подобной сущности можно ожидать чего угодно: от великой милости до безжалостных, извращенных пыток.

В руках женщина с поразительной легкостью и сноровкой крутила длинный клинок.

Я даже не сомневался, кем приходилась подходящая ко мне «красавица».