— Понимаю, — кивнул я. — А щас ты кто?

— На раздаче стою.

— Ну так и раздавай еду. Работай давай черпаком и накладывай на оба подноса.

— Сеньор Ба-ар!

— Наложи ему уже! — недовольно рыкнул подошедший с минуту назад высокий широкоплечий усач с покрасневшими от недосыпа глазами. — Оба подноса — я разрешаю.

— Да, сеньор Атаульпа! — с не выспавшимся усачом парнишка спорить не стал и шустро заработал черпаком, накладывая в тарелки густую бурую массу.

Подносы, тарелки, остальная посуда, приборы и даже раковины для умывания — все было максимально дикой солянкой, собираемой в руинах. Фарфоровые тарелки с полустертыми охотничьими сценами соседствовали с неубиваемыми пластиковыми посудинами из дешевых кафешек прошлого; в ряду раковин были металлические, пластиковые, фарфоровые, а столовые приборы вообще песня — чисто ради прикола я выбрал себе на этот раз обычную ложку и двузубую вилку с остатками позолоты на ручке. И я был рад одной общей черте всех тарелок в этой столовке — они были вместительными.

Пока мне накладывали требуемое, я ощупал себе губу под носом, глянул на недовольно сопящего усача и задумался вслух:

— Может, мне тоже себе усы отрастить? Вислые… чтоб аж до жопы… может, и меня тогда в столовке слушать станут…

— Меня слушают, потому что я твой босс, Ба-ар! — не выдержав, рявкнул усач. — Проклятье! Хватит подкармливать этих мелких бесенят!

— Пусть дохнут с голоду?

— Так пусть вылазят из своих чертовых нор и топают в детскую общую спальню! Это ж охренеть что творится — они уже людям ноги протыкают! Ножами! Шилами! Не дети, а дикое зверье! — он говорил это вполголоса, пока притихший паренек с мечтой о поварской карьере накладывал ему лучшие куски в красивые тарелки.

Улучив момент, когда оба отвлеклись на кого-то поздоровавшегося, я двузубой вилкой подцепил подозрительно большой и вроде как в меню не значившийся кусок тушеного мяса с жирком, переложил его к себе в тарелку и замаскировал бобами. Мой маневр остался незамеченным, и я двинулся было к столам, но был остановлен еще более недовольным рыком:

— А ну стоять, Ба-ар! К тебе лично тоже беседа имеется! Давай за мой стол!

Атаульпа был из боссов и трапезничал за столами на возвышении, откуда открывался отличный вид на полутемный зал едальни. Над столами крутилось несколько вентиляторов, так что место козырное — затылок холодит и даже жопу чуток вентилирует. Усач плюхнулся за крайний столик на четверых, я сел напротив, в результате мы оказались особняком, и никто не мог слышать нашего разговора.

— Вот нахрена?

— Что «нахрена»? — удивился я, думая над тем, как теперь сожрать тот большой кусок мяса так, чтобы никто не заметил.