— Может, и огнестрел у кого при себе, — собеседница буднично кивнула и с силой сдавила сиську в попытке выдавить гигантский фурункул. — А-А-А-А! Дерьмо! Сука, больно-то как!

Вытащив нож, я приподнялся в своем логове и ласково спросил:

— Расхерачить тебе сиську?

— Хер себе расхерачь!

— Да я легонько. А то сиську так давишь, что скоро сосок со свистом отлетит. И в лоб кому-нибудь.

Задумчиво осмотрев крутящийся у меня в пальцах нож, мулатка предположила:

— Любишь женщин резать?

Расценив это как согласие на операцию без наркоза, я за секунду оказался рядом и улыбнулся:

— Женщин резать? Да это скукота. А вот кромсать сиськи подсаженных ко мне вызнавательниц вроде тебя — это дело я люблю.

— Че⁈ А-А-А-А-А!

Клинок легко вошел в пораженную заразой область. Насладившись воем бьющейся подо мной шрамованной одноглазой красотки, я повел лезвием по кругу, словно вырезая из яблока гнилой участок, и дернулся в сторону, позволяя фонтану гноя и крови плеснуть на бочонки, но не на меня. Хриплый крик мулатки затих в душной ночи, но взамен раздался тревожный крик «центрального» стрелка:

— Эй! Что там у вас такое⁈

— Да норм все! — крикнул я, вытирая нож о штаны мулатки. — Просто сиська лопнула!

— Ясно… погоди! Что лопнуло⁈

— Все в порядке! — рявкнула мулатка и, закрыв глаза, со стоном зажала резко уменьшившуюся в размерах грудь. — О, мерде…

— Полегчало? — поинтересовался я, пользуясь случаем и ощупывая лежащий у нее на бедрах тряпичный сверток.

— Что ты нащупать пытаешься, упырок? Если то, что я думаю, — то это выше.

— Да не, — вытащив из вчера нашитого на штаны дополнительного кармана сложенную чистую тряпку, я бросил ей и поднялся. — Я ствол твой щупал.

— Одни извращенцы вокруг, а нормального мужика уже давно не сыскать, — проворчала она, усаживаясь и прижимая тряпку к продолжающей кровоточить ране. — Ствол он мой щупал… И что нащупал?

— Переломной однозарядный дробовик? — предположил я. — Калибр хороший, но чем заряжен, не знаю.

— Картечью. Помоги перевязаться.

Пока я стягивал ей за спиной узел повязки, она продолжала говорить, со стоном цедя слова сквозь сжатые зубы:

— Вот дерьмо… мне бы отлежаться, но нет, куда там — погнали на сопровождение! А все почему? Да потому, что людей не хватает. Раньше мы, считай, элитой были, а сейчас к нам даже вышибал пихают.

— Норовящих нож в сиську воткнуть! — поддакнул я, с силой затягивая узел.

— Ой заткнись уже! И слушай!

— Да я слушаю…

— И нихера я у тебя вызнавать не собиралась! Ну разве что по мелочи — дон Атаульпа велел к тебе присмотреться. Чтобы понять — подходишь ты нам или только и умеешь, что выпивохам рожи бить. Кулаками ты, может, махать и мастак, но мы здесь не деремся, амиго. Мы здесь убиваем… и подыхаем. Не каждый день, но дерьмо случается. Умелых бойцов все меньше, а замену хер отыщешь — правящие роды за ту же работу платят вдвое больше, и прочие условия у них получше будут. Если так дальше пойдет, то скоро мы уже не сможем сопровождать грузы, и какой-нибудь род отожмет себе и этот заработок. Смекаешь, амиго?