Но одного у Атаульпы не отнять — умеет подойти красиво. Наш катер не стал особо замедляться, буквально вошел под затрещавший, приподнявшийся навес и только затем остановился. Всадили по самую рубку. Ну и заодно частично прикрылись лиственной крышей навеса — от пуль не защитит, но прицельно вести огонь помешает.
Внешне безмятежно проводившие время на насесте упырки наконец-то ожили, возмущенно закудахтали, один выхватил чуть ли не из задницы метровый мачете, у второго блеснул нож, третий начал поднимать с пола очередной сверток, но на них рявкнул оставшийся сидеть на небольшом возвышении широкоплечий пузан с покрывающей все его тело сложной многоцветной татуировкой и обилием торчащих из губ серебряных колец. Все его люди тут же убрались из-под навеса, включая тех, кто покачивался в гамаках под полом.
Говорить начал именно пузан, держа руки на виду и позвякивая кольцами в губах при каждом слове:
— Бьенвенидо, дон Атаульпа! Выпьешь? Лучше говорить, а не резать друг другу глотки, и лучше пить, чем говорить.
А неплохо он оформил чистосердечное признание, одновременно дав понять, что не желает кровавых разборок. Понял это и Атаульпа, сделав шаг с палубы прямо на пол навеса:
— Осмелел, Рико? Решил, что можешь грабить дона Кабреро?
— Что ты! Что ты! — все еще сохраняющий неподвижность пузан поднял пустые руки повыше, стараясь не показать страха. — Где мы — и где дон Кабреро! Он высоко, он могуч. А мы простые чистильщики каналов…
— Ты послал людей…
— Что ты! Я? Кого я могу послать? Я… — сделав паузу, он тяжело вздохнул и уже куда тише сделал очередное признание: — Я лишь передал моим постояльцам чужие слова. Клянусь, я не заработал с этого ни одного песо! Клянусь, что просил не делать этого… но кто будет слушать такого, как я? Мне велели — и я передал им предложение и немного песо в качестве аванса. И больше ничего! Клянусь! Мне самому бы и в голову не пришло такое… ты ведь хорошо меня знаешь, дон Атаульпа! Мы друзья!
— Уже нет…
— Снова станем! — пузан улыбался все шире, пока Атаульпа делал к нему шаг за шагом.
— Кто? Кто велел тебе?
Глянув по сторонам, пузан зябко поежился и предложил:
— Может, выпьем и все обсу…
Договорить ему помешала плеснувшая из возникшей под носом дыры кровь. Звякнув на прощание разлетевшимися из порванной верхней губы кольцами, пузан булькнул и завалился назад, а в его брюхе возникли еще две дыры — пуля вошла в необъятное пузо под пупком, прошла через кишки насквозь и вышла в районе болтающихся татуированных сисек. Все это сопровождалось сухими хлопками трех идущих друг за другом выстрелов — и ни одного промаха. Просто третья пуля вошла не в дохлого пузана, а в плечо шарахнувшегося в сторону Атаульпы — и это движение спасало ему жизни.