В те времена глобальные убежища уже работали, мировое производство благ практически остановилось, и сурверы вели ожесточенные сражения за остатки ресурсов, часто уничтожая чужие убежища, убивая всех мужчин, забирая женщин и детей, дабы перевоспитать их и разнообразить свой ДНК-фонд. Да… они воевали даже не как крысы, а как разноцветные муравьи, разоряющие чужие муравейники. А чтобы дело шло успешнее, под свои нужды они усиленно разрабатывали как собственное бесшумное оружие и адаптированную под условия местности экипировку, так и занимались глубокой модификацией существующих успешных образцов стрелкового оружия. Да… именно тогда родились легко модифицирующиеся игстрелы, именно тогда были рождены и сделали себе имя многие знаменитые сурверские оружейники.
И именно поэтому мне нравился спрятанный под старой безрукавкой сурверский десятизарядный ствол, и именно поэтому мне от него блевать хотелось. Сделан качественно, но сделан сурвером — считай, проклят. Во всяком случае, для меня. Но я не из тех тупых отсосов, кто выкинет отличное оружие из-за старых предрассудков.
И меня больше интересовало, откуда такое оружие появилось у грабителя-руинника. Впрочем, сам ствол очень старый, следили за ним хреново, в чем я убедился вчера за чисткой и смазкой. В магазине осталось три патрона, и одной из моих целей был поиск подходящего боезапаса для этой убойной игрушки. И если вдруг я обнаружу в Церре какой-нибудь черный маркет по продаже сверкающих новизной сурверских патронов, то у меня возникнут новые вопросы и подозрения. Хотя где лопатой в землю не ударь — попадешь в жопу сурвера. Причем еще живого. Одного у этих упырков не отнять — выживать они умеют. Этих падл лучше не хоронить, а кремировать…
А ствол, кстати, произведен был не здесь, а очень далеко на северо-востоке, если мне не изменяет покромсанная память — на рукояти клеймо в виде пятилучевой звезды с вписанными в ее контуры очертаниями одного гигантского озера, окруженного густой тайгой, прорезанной серебристыми линиями впадающих в него рек. А под звездой — четкая надпись на понятном мне, но не сразу читаемом языке: «СЕЛЕНГА».
* * *
Много часов я бродил по центральным улицам и мостам Церры, закрыв голову и лицо сплетенной из тростника старой широкополой шляпой. Учитывая безоблачное небо и силу палящего солнца, головы тут прикрывали все до единого, и я отлично сливался с колышущейся из переулка в переулок крикливой толпой. Вслушиваясь в голоса, разбирая по словам и пытаясь понять многочисленные языки и диалекты, оценивая на слух перечисляемые зазывалами от входов в многочисленные магазины товары, я все сильнее убеждался, что у Церры очень неплохо налажены торговые цепочки. Попутно я сделал несколько покупок и заодно убедился, что от огнестрельного оружия здесь даже кобуры не купить старой.