— Охерел?

— Вот! Видишь? И ты тоже мечтаешь быть дорогой сосалкой, а не дешевой давалкой. И ты мечтаешь быть принцессой на потных атласных простынях…

— Че⁈ Где⁈

— Ну, ты рада завязанному диалогу? — поинтересовался я, цепляя за края стопку и задумчиво глядя на испускающий темноватый дымок арахис.

— Шмякос, сука! Я тебе сейчас всю сковороду арахиса в задницу утрамбую!

— Я же сдохну! И кто тогда мясо овцы принесет?

— У тебя есть память? — спросил я, пригубив неплохого самогона. — А, Шмякос? Ты помнишь о былых временах?

— Кое-что… есть, знаете ли, средства особые…

— Походу эти средства есть везде, — поморщился я.

— Капли Путарла или же торпеды Дамукла. Советую торпеды! Вставил одну такую хорошую сразу после того, как облегчился и подтерся… и работай себе спокойно в радужной дымке, ожидая мягкого прихода рваных отрывков чего-то из прошлого… я вот теплые детские годы больше припоминаю. И работу свою! Вернее — службу! Призвание! Я из закатных активистов был. До последнего вроде как оставался на одной из сдерживающих кислотную жижу дамб. Я и тяжелый шагоход Добрыня. Вместе мы месили раствор, латали дыры, вбивали столбы… и все бесплатно! Тогда я вроде как еще верил, что планету можно спасти. И вот… не спасли… Помню там рядом какое-то древнее кладбище было для самых важных при жизни… так гробы и надгробные плиты из черной земли с чавканьем вылазили, а между ними двухголовые лебеди облезлые плыть стараются, обожженными лапами грязь взбивая…

— Ну то есть ты понимаешь, где ты находишься? — произнес я и обвел стопкой помещение бара. — Где находится все это.

— Мы в раю!

— Уверен?

— Мы живы, а стало быть, мы избранные. Не помню, как я здесь оказался, но ведь я жив! Владыка пригрела нас на груди своей!

— Уверен, что это район ее груди? — выпив самогон, я черпанул арахиса, с треском раздавил пересоленные острые орешки, что, наверное, моими ровесниками будут.

— Ну, может, у задницы благоуханной пригрела, — развел руками Шмякос и под кивок Хорхе, сцапал еще одну стопку. — Спасибо за угощение! У меня-то весь невеликий навар на торпеды уходит. Могу свести со своим дилером. Он и смазку неплохую подгоняет — воспаленные краешки идеально смягчает. Да еще и холодком в сраку отдает. Торпеда потом входит как родная! Желаете?

— Пошел ты! — буркнула никак не могущая успокоиться Ссака.

— Да все лучше, чем капли в глаза херачить! Они как кислота! Торпеды тоже сраку жгут, но сраку, а не глаза. Я ведь не жопой людям улыбаюсь…

— Мясо, — напомнил я, когда из моего живота раздался утробный рык. — И быстрее…

— Несу! И это… я по понятиям живу. И не стал бы денег просить, раз вы Риториков спасли. Но у меня выплата аренды скоро…