Я опять кивнул, изучая освежеванное лицо девушки. Ее глазные яблоки не выражали ничего — чтобы не раздражать их светом, врачи отключили глазные нервы, погрузив девушку в кромешную тьму. Но к ее голове было подключено современнейшее устройство виртуального погружения. По сути, Янмей находилась не в медикаментозной коме — ее разум был отправлен в достаточно привычном для нее направлении. Что-то виртуальное и безумно модное. Игра с единственным, но бесконечным мегаполисом, где почти всегда хорошая погода, где нет кислотных дождей и затопленных городов, где нет постоянных войн и всегда царит мир. Зато там можно наслаждаться вкусной едой, общением, безопасным трахом и вообще быть тем, кем захочется, отказавшись от ношения вечных масок и не пытаясь соответствовать своему положению в обществе. Кто сказал, что быть дочерью крутейшего мафиози — это супер? Это то еще дерьмо, если ты желающая свободы и веселья малолетка…

— Вы нашли ее в анонимно выкупленной трущобной больничке, — продолжил я повторять то, что знали все вокруг. — Она лежала на операционном столе под манипулятором дымящегося рободока. Ему выжгли мозги, чтобы вы ничего не смогли узнать.

— Да… — похоже, настала очередь старика отвечать односложно.

— Ее перевезли сюда. Опознали… подключили к системе жизнеобеспечения, и теперь ее жизни ничего не угрожает.

— Не угрожает, — подтвердил старик, и по мелькнувшей в его выцветших глазах тени я увидел, насколько близко он к тому, чтобы снова взяться за топор и опять превратиться в коулунского маньяка, что в свое время бродил по тонущему, но полыхающему Гонконгу и превращал мародеров и насильников в крупнорубленую свинину.

Я видел те записи. Да все в мире это видели. И только одно это должно было удержать любого психа даже от лишнего взгляда на дочь этого психопата.

— Верни мне мою дочь, — тихо произнес резко успокоившийся старик и с хрипом втянул в себе сигаретный дым. — Верни ее…

— Кожу, — продолжил я.

— Лицо… верни лицо моей дочери.

— Восстановительная хирургия в наше время способна на чудеса, — заметил я.

— Верни мне все до последнего волоска. Верни каждый миллиметр ее кожи. Назови мне имя того, кто осмелился. Дай хотя бы имя. Но если притащишь его или их живыми к моим ногам… то ты получишь желаемое…

— Я сам ничего не хочу, — равнодушно пожал я плечами.

— Твои хозяева.

Я лениво качнул головой:

— У меня нет хозяев. И не будет. Лучше уж сдохнуть.

Заглянув мне в глаза, почти всемогущий в этой части планеты — еще обитаемой ее части — старик тяжело вздохнул и неожиданно признался: