Стук-щёлк… Бам-м! — загудел бубен и затрещали подвешенные на него брекотушки у гоблина-шамана. Согбенный временем и собственной силой Ирртуш всегда был окружён духами — как лично привязанными, так и доставшихся от отца с дедом. И постоянно с ними советовался, принимая желательное и пресекая то, в чём видел глупость или непонимание бестелесными сущностями с иного плана особенностей тварного мира.
— Беспокоятся духи. Тревожно им-мне тут. Мы чувствуем мёртвый, но живой камень, откуда нас гонят и тут же обратно тянут. Много камня, но мало. Он то там, то здесь, но волю чужую опирающимся на него духам навязывают. Недовольны они, показать могут и хотят!
— Карту сюда, подробную. Этого домена, а не Костеглодки, гхых тык имрюк! — получил весомую оплеуху один из волчьих всадников, по скудоумию протянувшего Бальшому Боссу совсем не ту, хотя и впрямь очень подробную карту. — Во-от, теперь гхыр на место ушёл, а голова… Нет, думать ты ей всё равно не стал, — критически взглянув на орка, процедил Грашш-Нак. — Уйди, вагурц гшиховый!
— Со второго раза нужное принёс — уже хорошо, — без тени раздражения протянул шаман, отхлебнувший грибной настойки. Того вида, от которого у менее привычного орка или даже огра голова б кругом пошла, а вокруг розовые гхыры летали, распевая тонкими голосами о величии Бальщих Зилёных. Но гоблин, старый да ещё шаман… этим уже всё нипочём. — Я-духи видели места, я-я на карте показывать стану. Вот где Камень в душу его сношали и такую дхур тхая оставили на иных планах, что смердит и смердеть днями будет. Беловолосые знают Камень, но презирают духов. И нас, Говорящих, за настоящих, себе равных магов редко когда считают. Медленное колдовство, вот что для них шаманство! А оно медленное, сначала, но затем, в бою, быстрее многого. Я уже не я, я я–мы, нам вместе легче и сильнее стукать всех выходит.
Грашш-Нак внимательно слушал старого гоблина, не упуская ни единого слова. Он вообще считал — ему сильно повезло, во-первых, найти этого шамана со склонностью к запоям и долгим, не типичным для гоблина рассуждениям о смысле жизни. Во-вторых, показать и доказать ему, что он хоть и орочий Бальшой Босс, но ценит любого оркоида, способного показать силу. Любую, не только физическую. И что если Ирртуш продемонстрирует в паре-тройке важных сражений свою силу — свое преимущество над обычными орочьими шаманами и ограми-магами — непременно займёт положение не просто одного из важных разумных в домене, но станет чем-то большим.
Продемонстрировал. Стал. А тем придуркам, которые пытались не просто ворчать, а подговорить орочьих шаманов и огров-магов прикончить «мелкого выродка»… Послать таких в «самоубийственные миссии» много труда не составило. Просто убить не позволила приобретённая с годами бережливость в расходовании ресурсов. Даже таких. А после наглядных уроков не совсем глупые шаманы поняли — лучше оставить саму мысль о покушении на старого гоблина. Не то чтобы Ирртуш сам не мог себя защитить. Просто Бальшой Босс понимал, что при такого рода самозащите у него изрядно убавится что шаманов, что бойзов. А это не бессчётные снаги, их как бы и беречь надо.