— Вот они, те, за кого будут давать кружавчатые подкладки и Иратические палки, — раздувшись от важности и открыв для солидности Святую Порнокнигу, вещал Цапфик. — Моя хотеть зялёную с чёрной кружавчатостью и белую с розовой. Подкладки должны быть много, должны быть разные!

— А за какую часть этих человеков будут красоту давать? За целую или можно рука одному, нога другому…

— А х*й третьему. Тебе он и достанется. И в прямом и этом… кривом замыслах, во! — Рувик Препохабный огрел вякнувшего было что-то Чугрика Иратической Жезлой по черепушке. — У этого хана, Бухого-на-Раме, есть другая красота. Многа красавиц с бальшими красотами снизу и сверху. Они лучше подкладок, даже кружавчатых. И ещё лучшее, когда они сами, а на них кружавчатость. Мы их это, а-сва-ба-ждать будем, во! У этих людей красота меньше лошадей стоит. Значится, они её не выслуживают. И не стойны… То есть это, не стоит у них на красоту.

— А на что стоит?

— Э-э… Наверно, на лошадей, — выдал «глубокую» мысль Шмурик' под радостное галдение остальных порноапостолов и рядовой бесни.

Многопрофильное использование усовершенствованной бесятины. Вот и сейчас, однозначно слушая и понимая высказывания озабоченных «красотой» коротышек, посланники хана много нелестного о себе узнали. И ничего… хавали это самое нелестное без каких-либо протестов. Это означало одно — дела в стане степняков были или плохи или критичны. По ходу. Бахмут-аль-Баграм банально переоценил собственные возможности — как в плане общей силы войск, так и касаемо талантов их применения на практике. За что сейчас и расплачивался, прислав парламентёров с обновлённым предложением. А вот каким…

— Обойдёмся, пожалуй. без лишних церемоний на этот раз, — произнёс я, обращаясь к обоим посланникам. — Мобед Тарглин, Амазат-нойон. Моих сил вряд ли хватит, чтобы заблокировать войско вашего хана и уничтожить без чрезмерных потерь. Да и преследование, когда он начнёт прорываться, тоже «откусит» далеко не подавляющую часть. Элита войска и он сам уйдут. Или часть элиты и побольше обычных воинов. Но потери будут большие, очень большие. И пленные, которых я убью не всех, лишь ту часть, которую не подберет Бадри, сын нынешнего хана. Бахмут-аль-Баграм понимает ситуацию? Вы, как советники, объяснили ему печальные последствия?

— Повелитель людей и судеб знает о сложностях, которые он непременно преодолеет, — выдавил из себя командующий ханским войском. И он не боится, что его сын пойдёт протии его власти. Само Небо и духи достопочтенных предков обрушат гнев на отвернувшегося от почитания отца своего.