Благо спина за день вроде немного отошла и я уже мог передвигаться более-менее нормально. Наверное, мазь подействовала и помог тёплый платок на пояснице, что мне повязала Ульяна, когда увидела в каком я состоянии. Она сказала, что у её деда часто прихватывает поясницу и вот таким нехитрым способом можно помочь. За десять секунд отыскала где-то тёплый, шерстяной шарф и обвязала мне его вокруг поясницы. А ещё пыталась настоять на том, чтобы я отправился отдыхать и не спускался на подземные этажи. Там промозгло, кругом сквозняки и всё такое.

Хотя на нижних этажах у нас было всё сделано в лучшем виде. Никакой сырости, сквозняков и всего прочего. Чего нельзя было сказать о бункере. И то, если будем им пользоваться по прямому назначению, то быстро приведём там всё в порядок. Просто сейчас мне нужно, чтобы никто не видел и не тревожил моего личного тёмного мага. Рано его пока ещё показывать.

Даже представить сложно, что будет, если люди узнают, чем у себя дома занимается глава имперской инквизиции. Это мировой скандал. Тогда за моей головой в империю заявятся главы всех инквизиций мира. Сам глава Храма Света заявится, чтобы покарать отступника. Первый инквизитор, который решил связаться с тьмой!

И ведь не объяснишь им, что мне плевать на все эти клятвы и запреты. Не я их давал. Поэтому мне и нечего бояться, что силы света решать наказать клятвопреступника. Я им не присягал и ничего не обещал. Вообще, получается, что сейчас я полностью свободен. Ни свет, ни тьма не имеют надо мной власти.

Как-то даже не привычно ощущать себя нейтральным. Непривычно, но мне нравится. Теперь можно спокойно пользоваться плюсами каждой из сторон и ничего мне за это не будет.

Сёма повёл меня в гостиную, где за отъезжающей в сторону панелью стоял огромный телевизор. Сроду не смотрел его. Не в том, ни в этом мире. Да и Добрыня относился к этому занятию не очень хорошо. Даже непонятно, зачем поставил в доме этого монстра на полстены.

— Как-то я сегодня не настроен ничего смотреть. Давай, ты один. А я лучше пойду отдыхать. Завтра предстоит тяжёлый день.

А ещё мне нужно сегодня позвонить Томилину. Сказать, чтобы завтра утром они привозили тёмных, которых уже точно приговорят к смерти. Исполню приговор самостоятельно. Как разобраться с проверяющими органами, придумаю. Сейчас это уже не проблема. Мышкину явно не до инквизиции. Он усердно готовится к дуэли. Уже прошло два дня, и отказа я не получил. Что обнадёживало.

— Виктор Алексеевич, вы должны увидеть, из-за чего я такой. Там небольшой репортаж. Всего минут пять.