Заодно я узнал, что мохнатое создание, которое так любит мама, было вовсе не человеком в начальной стадии развития, а кошкой — домашним животным, ориентированным на добычу и отпугивание мелких грызунов-паразитов.

Да, Мишка болтал обо всём на свете, а я молчал и только поддакивал ему. Вскоре мы пришли к небольшому двухэтажному домику, где жил тот самый портной по имени Семён Маркович. Домик был явно рассчитан на несколько семей, хотя я в доме такого размера даже гостей селить постеснялся бы. Даже самых плохих гостей…

В квартире Семёна Марковича было очень много ткани. Ткань свисала с потолка, со стен, с разных манекенов и даже с ушей хлипкого плешивого человечка в очках, который вышел нам на встречу.

Чем-то этот человечек напомнил мне живущих на ядовитых болотах Кистерии гуманоидов. Такие же толстые губы и выпученные глаза. Я на всякий случай посмотрел — нет ли у него перепонок между пальцами.

Нет, перепонок не было, поэтому я слегка успокоился. Дурной отличительной чертой гуманоидов Кистерии было то, что они плевались кислотой, прожигающей хитиновый панцирь в течении пяти секунд.

— Мальчики, ви таки пришли? — спросил Семён Маркович таким удивленным голосом, как будто он вовсе нас и не ждал. — Ох, а я как раз закончил делать ваши макинтоши. Так шо ви будете первыми красавцами на первой встрече Академии. Все местные красавицы упадут к вашим ногам и таки будут категорически умолять вас рассказать за адрес Семэна Марковича. А скромный Семэн Маркович будет тут сидеть и ждать новых заказов. Надеюсь, шо вы не забыли принести с собой те слезы, которые называют платой за моё творчество? Тот самый мизерный гешефт, что я предложил вашей многоуважаемой маме…

Он так много говорил, что почувствовал раздражение. При этом человечек ещё успевал улыбаться, приседать, почесываться и шмыгать носом. Казалось, что он настолько торопился жить, что ценил каждый момент и старался использовать его по полной.

— Семен Маркович, мама просила кланяться и отдать деньги только после того, как мы всё примерим, — сказал Мишка.

— Ой вэй, беда на мои седины. Мне таки уже не доверяют. А ведь было время, когда Семэну Марковичу доверяли особы приближенные к государю-императору, — поцокал языком человечек.

— Потому-то она и просила отдать деньги позже, — улыбнулся Мишка. — Ведь ни для кого не секрет — почему вас отстранили от императорского двора.

— Ай-яй, мальчик, ты таки ранишь моё бедное сердце теркой грусти и посыпаешь его солью разочарования, — покачал головой человечек. — Но сейчас… сейчас я всё принесу. Эх, как же тяжко стало жить на свете… Никто не доверяет Семэну Марковичу, а ведь он только хочет счастья для всего мира и чуточку мацы для себя…