Как только последний из семерки получил букву «Н» на задницу, я отпустил двери. С криками, жалобными стонами и так милыми слуху причитаниями эти семеро покинули стены зала.
Ну что же, опасность миновала, можно приходить в себя
— Что тут случилось? — «очнулся» я. — А где эти, в балахонах?
— А ты что, в самом деле не знаешь? — спросила с удивлением Алёна. — Тут такое было…
Мне в разных красках описали всё, что происходило, на что я улыбнулся и показал свои освобожденные руки:
— Ребята, никогда не нужно сдаваться. Даже в самой трудной ситуации нужно идти до конца, а не то мы не люди, а жалкие прескурианцы!
— Кто? — спросила Алёна, пока я распутывал ей руки.
— Ну, самые жалкие животные, — поправился я.
— Да уж, Аркаша, ну ты и дал, — покачал головой Мишка.
— Я дал? Да я только разминаюсь. Ребята, держимся вместе и тогда нас никакая сила не сломает. Давайте потушим пожар, пока ценные рукописи не сгорели.
После быстрого тушения зарождающегося пожара, я толкнул одну из воодушевляющих речей, какую обычно произносил перед атакой на непокорные планеты. Ребята внимали мне с удивлением и… восторгом! Они до конца не могли поверить, что избежали унижения и теперь где-то ходят семь аристократов с унизительным тавро на коже.
Впрочем, утром, на завтраке, я видел шестерых стоящих студентов. И должен сказать, что я запомнил всех шестерых. Лисицкого я и так помнил. Да и не вставал он, потому что клеймо было на плече, а не на заднице.
Да, мне определенно нравится в этой академии!
Глава 16
После завтрака мы успели несколькими словами перекинуться с Ниной. Она уже была в курсе наших ночных приключений — Алёна рассказала.
Сказать, что Нина была в ярости, это означало сильно притушить те эмоции, которые возникли на её лице. С большим трудом Алёне удалось уговорить Нину ничего не предпринимать против Лисицкого и его кодлы. Алёна мне потом сказала, что кастрация тупыми ножницами с последующим скармливанием отростков бывшим владельцам, было самой спокойной фантазией Нины.
Она люто взирала на Лисицкого весь завтрак. Если бы взгляд умел убивать, то на утреннем приеме пищи умерли бы семеро. Сдается мне, что не только я запомнил шестерых стоящих.
Зато я попробовал то, что вчера вечером ела Нина. Да-да, положив руки на выступы, я загадал как раз вчерашний ужин дочери князя. Облако прислало мне уменьшенную порцию вчерашнего угощения. Оно мне понравилось гораздо больше, чем каша и хлеб. Оказывается, тут можно питатьсяне только полезным, но ещё и вкусным.
После приема пищи у четверых из нас одновременно пропищали телефоны. У меня пищать было нечему, поэтому я остался дожевывать последний кусок шашлыка.