Чувствую возле себя огромное напряжение, словно бы некая субстанция совсем рядом свернута сама в себя несколько десятков раз. Материя ли это, или энергия, понять не могу, не вижу разницы. А в этих складках сжатого пространства лежат данные, информация, цифры, отдаленно знакомые символы и обозначения. Что удивительно, я даже знаю где и что лежит, как это оттуда достать, но на это, почему-то, не хватает сил. Свернутое пространство упругое и будто сопротивляется попытке его развернуть.

Цветные потоки алгоритмов на голографическом экране совсем исчезли, матовая, серая хмарь голографического куба слегка пульсировала, но новых потоков не направляла.

Еще через какое-то время пришел файл с запросом на поиск конкретного архива. Запрос был понятен и прост, как очередное безусловное знание. И почему-то именно этот сверток пространства, указанный в запросе, я мог легко извлечь и раскрыть, и передать, на него был выделен конкретный лимит энергии. Оказывается, это довольно просто. Вновь на голограмме запестрили цветные потоки данных. Но я в который раз оставил их без внимания. Все снова угасло.

Я не понимал, что я делаю, но я решил проверить что произойдет если я откажусь взаимодействовать с этими потоками. А в сознании все более внятно и четко кружились какие-то обрывки образов, эпизодов, воспоминаний, таких далеких, таких разных, но почем-то смутно знакомых. Казалось, еще мгновение и я прорвусь через эту пелену, перешагну за эту мутную, сумеречную грань.

Но нет, все вокруг стало меркнуть. Спеленавшая меня шелковая тьма потемнела еще больше и перед взором осталась только туманная призма экрана.

Некоторое время ничего не происходило. Я не знал, как долго я пробыл в этом состоянии, потому что у меня не было точки отсчета, не было меры, которой бы я смог отмерить событие. Все мои знания, внутренние установки, все они какие-то неопределенные, туманные, растянутые в восприятии. Совершенно не за что зацепиться. Да и во мне самом нет воли, я словно в непрерывной дреме, полусне, полусознании. Неприятное состояние, но я не могу его изменить, каждый раз теряя возможность трезво оценивать себя, понять происходящее и хоть как-то отреагировать.

Не знаю, сколько я просуществовал в таком состоянии, покоясь на дне глубокого и темного колодца, где больше не было ни единой искорки света. Я не понимал того, кто я, где нахожусь, и почему это происходит. Не знаю, но чувствую, что должно быть как-то иначе, по-другому, как-то более насыщенно, что ли. Я все глубже погружался во тьму, растворялся в ней, тонул, но в какой-то миг окружающее меня нечто стало обретать упругие формы. Приобрело какие-то забытые свойства, и вот волна чего-то искрящегося уже тащит меня наверх, туда, где есть свет, понимание и осознание.