Тузик словно чувствовал моё настроение и не приближался, лежал в отделении сейфа, положив свою жуткую морду на лапы. Гайка вела броневик, Дикий сидел рядом, на пассажирском сиденье, а мы втроём расположились в салоне за ними.

В машине стояла тишина. Никто не задавал вопросы, не обсуждал произошедшее. Все словно ушли в себя, и я не удивлюсь, если наши размышления совпадают. И это давило, угнетало ещё больше, чем если бы мы обсудили случившееся. Но нет, никто не хотел произносить вслух, что мы ошиблись и имелась возможность поступить иначе. Мы боялись, потому как после этого совесть больше никогда не оставит нас в покое.

Оставалось лишь смотреть в окно на пробегающие мимо дома и пытаться отвлечь себя мыслями о полётах птиц.

— Как она выжила? — наконец прозвучали первые слова из уст Гайки. — Я слышала её крик и видела её тело. Там, когда мы стояли на гаражах, я посмотрела на неё, это был кусок мяса.

— Обязательно задам ей этот вопрос, когда мы найдём её. — Я с трудом разлепил губы, чтобы ответить.

— Это не она, — покачала головой Гайка. — Я не верю, что после такого можно остаться живым.

— Может, ты и права, — пожал я плечами, — но даже если ей удалось выжить, то мы всё равно не знаем, кто стоит у руля. Пакля — точно такой же исполнитель, как Хан. И насколько я помню, до его смерти она находилась на ступень ниже.

— А меня всё ещё мучает вопрос, кто нас едва не убил, — произнёс Валера. — И мне почему-то кажется, что этот враг будет гораздо опаснее. Учитывая то, что он сделал такое в одиночку…

— На колонну он вряд ли станет нападать, — покачал я головой, перебив товарища, — но ты прав, с этим тоже стоит разобраться.

— Что-то многовато у нас разборок в последнее время, не находите? — подал голос Дикий. — Я вот всё за форт думаю. Может, мы зря ввязались во всё это дерьмо? Стоило, наверное, послушать Мазая, взять своё и забить огромный болт на все эти разборки. Жили бы сейчас себе спокойно и голову не ломали.

— А через год за нами бы обязательно пришли, — усмехнулась Ольга.

— Совсем не факт, — не согласился с ней он.

— Факт, — обрезала она. — Мы слишком глубоко во всё это влезли и знаем то, чего не положено знать простому смертному. Лично я убрала бы вас всех, так надёжнее. И сомневаюсь, что Мазая станут мучить угрызения совести по нашему вопросу. Нет человека — нет проблемы.

— Я склонен с ней согласиться, — высказал своё мнение Валера. — Даже во внешнем мире такие вопросы решаются подобным образом. И не только в криминальных структурах.

— И что предлагаете? — поинтересовался я. — Вот так, впятером, объявить войну целой системе? Наших ресурсов не хватит, чтобы убрать из уравнения Мазая. Хан уже был у руля, и где он теперь?