Тузик, видимо, почувствовал моё настроение и желание порвать её прямо на месте. Он мгновенно переместился к ней и, оскалив зубы, зарычал ей в лицо. Я едва успел крикнуть: «Нельзя!», чтобы он остановился.

Надо отдать должное Пакле — держалась она гораздо лучше тех наёмников, сербов. Вместо того чтобы побледнеть и затрястись от страха, она точно так же оскалилась и попыталась укусить тварь за морду.

Скорее всего, она сделала это специально, в надежде на то, что Тузик быстро прикончит её, но он у нас очень послушный.

— Ладно, посмотрим, как ты будешь геройствовать, когда он начнёт глодать твои ноги, — ухмыльнулся я после этой выходки. — Ребят, пакуйте их и трофеи в машины. Сейф, нас скинь у бункера, дорогу покажу. Сами двигайте в форт. Мы подтянемся, как только закончим.

— Тебе точно помощь не требуется? — уточнил он. — С такими людьми, как она, не так-то просто договориться.

— Если что, я к тебе Дикого пришлю, — немного подумав, ответил я. — Не хочу тебя втягивать во всё это дерьмо.

— Как скажешь, — прихлопнул меня по лопатке караванщик. — Чего встали, мать вашу⁈ Приказ слышали? Или ждёте, когда я его повторю⁈

Народ тут же пришёл в движение. Даже нанятые на один раз люди — и те забегали так, словно не первый день знали суровый нрав командира.

— Учись, пока я жив, — подмигнул он мне и, насвистывая какую-то мелодию, направился к подъехавшему УАЗу.

Раненый БТР подцепили к живому, который точно так же появился на поле битвы немногим позже. И уже через час о нашем присутствии напоминали лишь останки брошенных «Уралов».

Они мало нас интересовали. Взамен от Пакли и её людей мы получили такие же, только в хорошем рабочем состоянии. Глупо было бы, если они вдруг решили бы унести всё честно награбленное в руках.

Хорошенько попинав ногами одного из пулемётчиков, удалось быстро отыскать их автомобили, коих оказалось аж четыре штуки, что, собственно, и подняло настроение Сейфу. Ему вообще для счастья не так уж много и нужно.

Через некоторое время нас с пленными высадили у бункера, где я со своими товарищами намеревался произвести допрос.

* * *

— Я на двести процентов уверен, что говорить со мной ты не станешь, — спокойным голосом произнёс я, глядя в улыбающееся лицо Пакли, — но всё же ради приличия хочу уточнить этот момент.

— Тебе чё нужно-то? — продолжая давить улыбку, спросила она. — Хочешь знать, кто заказчик всего этого безобразия? Так я того не ведаю. Можешь меня хоть на куски порезать, я при всём желании ничего сказать не смогу.

— Знаешь, Пакля, я бы поверил тебе, если бы не знал так хорошо. — Я покачал головой. — Но что-то мне подсказывает — знаешь ты гораздо больше, чем хочешь показать.